Общество

Чего не хватает белорусам на чужбине?

27.01.2014, 22:33 7085

Белорусы покидают свою страну по разным причинам – спасаясь от политического преследования и в поисках лучшей жизни. Объединяет их, пожалуй, одно – ностальгия и недостаток того, что в Беларуси было таким родным, привычным и необходимым.

Как живется белорусам на чужбине? Чтобы узнать это, корреспондент сайта «Товарищ.online» провел небольшое анкетирование, задав респондентам три вопроса:

1. Чего белорусского Вам больше всего не хватает на чужбине?

2. Как Вы это обходите (заменяете)?

3. При каких условиях Вы бы вернулись в Беларусь? 

Владимир Бородач, офицер спецназа в запасе (Германия):

1. За границей у меня есть все. Комфортная страна. Надо отдать должное немцам, они создали лучшую, самую комфортную  страну в мире. Нравится все, включая обычаи, отношение людей к труду. Нет языкового барьера. Но не хватает баньки, общения с друзьями. В Беларуси меня ждет собака, которая думает, что я ее бросил.

Но самое главное, меня сжигает то, что я не могу жить у себя на Родине, за которую я проливал свою кровь. Этот запрет толкает меня на любые способы и средства, способные исправить это положение.

Я бы с удовольствием занимался садом на досуге, гулял с собакой у себя дома. Мне стыдно смотреть гражданам Германии в глаза, они смогли, мы нет, мы предпочитаем рабство.

2. Заполняю работой. Я всегда нахожу работу, даже тогда, когда в этом нет необходимости. В Германии у меня есть друзья из бывшего СССР, кроме того, много единомышленников. 

3. Я вернусь в Беларусь при любых обстоятельствах, посему ищу возможность, вижу пути, но многое зависит не только от меня. Но лягу я в свою землю.

Не думаю, что много таких, желающих вернуться. Ведь они не получат таких условий на Родине. У них ничего там нет, кроме того, политики в профессиональном плане в Беларуси ничего из себя не представляют. Задайте вопрос: кто ты по профессии и где твой результат? Что ты делал? Это ничто иное, как современный вид начитанных бомжей. Посему за 20 лет таков результат. Хотя это отвлекающая пена. Это плод самой диктатуры.

Вадим Довнар, журналист (Украина):

1. Мне не хватает тут возможности общения с родными и парочкой друзей. Кроме того, хотелось бы чаще иметь возможность общаться на белорусском языке. А то разговаривая с украиноязычными приятелями по-белорусски, уже иногда вместо наших слов использую украинские. В общем, и их язык не выучил, и свой рискую забыть. Плохо.

2. С родней и белорусскими друзьями общаюсь по телефону, скайпу, посредством социальных сетей. Иногда близкие люди приезжают в Киев. Недостаток национального компенсирую, насколько это возможно, интернетом. Слушаю белорусскую «Свободу», смотрю «Белсат», читаю сайты.

3. Добровольно я вернусь домой только в случае смены власти в стране и появления на родине политического процесса вообще и множества разнообразных СМИ в частности. 

Алесь Зарембюк, общественный деятель (Польша):

1. Больше всего не хватает самой Беларуси, родных уголков на Гродненщине, речек (Неман, Щара, Рось, Зельвянка), на которых я вырос и, безусловно, белорусской кухни.

2. Время от времени посещаю Беловежскую пущу по этой стороне границы, бываю в «белорусских» деревушках на востоке Польши, готовлю белорусские блюда. Временами, когда бываю в Вильнюсе, то покупаю продукты там. В Вильнюсе все такое же вкусное и белорусское, как и на Родине.

3. Если буду уверен, что сфальсифицированные против меня обвинения, предъявленные в областном КГБ в ходе избирательной кампании в местные Советы в 2010 году, будут сняты. А также при условии иметь возможность периодически выезжать из Беларуси.

Еще одно условие – это возможность активно заниматься в Беларуси общественной деятельностью, которой я занимался на Гродненщине и продолжаю заниматься для Беларуси с территории Польши. В сегодняшней моей ситуации это самые важные условия.

Юрий Зенькович, юрист (США):

1. Больше всего не хватает друзей, с которыми мы тусили еще со студенческих времен. Фильмы, музыка, кухня - это все в век глобализации легко можно получить в любой стране мира. А вот друзья, близкие, знакомые - они действительно далеко, и общение с ними невозможно.

2. Нахожу новых друзей как белорусских, так и американских.

3. При условии, что в Беларуси будет возможность получить такое же качество жизни, как и в США. Под качеством жизни я имею в виду не только личные доходы (хотя и это важно), но также свободу слова, защищенность перед законом и чувство уверенности в будущем, которые может дать стабильное развитие страны.

Павел Морозов, общественный деятель (Эстония):

1. Нельзя выделить главное, это составное скорее. Для меня - это возможность быть в Беларуси и ощущать людей, природу, архитектуру, т.е., по сути, жить в Беларуси.

2. Больше потребляю информации о Беларуси, чем, думаю, обычный белорус, проживающий непосредственно в стране, часто приглашаю в гости и встречаю людей из Беларуси у себя в Эстонии и других странах, нахожу в Эстонии похожие вещи в плане природы, людей, атмосферы. Ну и в других странах, где бываю, тоже.

3. Сразу же, как только бы это стало возможно. А именно как только бы политически мотивированное уголовное дело против меня было закрыто и была бы ясность, что можно работать и жить в Беларуси без возможности быстро его поднять, если надо.

Сергей Наумчик, журналист (Чехия):

1. Я в эмиграции почти 18 лет (хотя когда меня вывозили из Минска, думал, максимум на месяц-другой). За это время умерло много родных и близких мне людей, и вот то, что не мог с ними расстаться - это и есть самое трудное. Людей, которые за это время умерли и с которыми связано очень много - и в личной жизни, и в общественной - их, конечно, ничем не заменишь. Но не хватает и тех, кто, слава Богу, жив - тех же родных и друзей.

2. Конечно, я вижусь с ними время от времени, но это не заменит ежедневных отношений. Ко всему прочему - к разнице в климате, к другому образу жизни, традициям - постепенно привыкаешь.

3. Я бы сразу уточнил слово «условие», которое имеет два значения: условие в смысле «ультиматума» и условия в значении «обстоятельства».

Насчет первого я понимаю, что в отношении Лукашенко это не имеет смысла. Еще летом 96-го, когда мы с Позняком заявили о предоставлении политубежища, представитель Госдепа США сказал, что посол Беларуси от имени Лукашенко гарантирует нам безопасность в случае возвращения. Мы ответили, что хорошо помним ночь 12 апреля 1995 в Овальном зале.

Я когда-то вывел у себя такой критерий, чем отличается политический эмигрант от неполитического. Неполитический делает все, чтобы закрепиться и быть от Родины как можно дальше, дальше во всех смыслах. Политический - делает все для своего возвращения. Даже если этот процесс занимает 50-60 лет, и даже если придется ложиться в землю не на Родине, а на чужбине, как абсолютное большинство тех, кто оставил Беларусь в 40-е годы.

Знаю, что моего возвращения по-настоящему ждут родные и друзья, бывшие соратники по БНФ. Но, что заметно, никто из них никогда не сказал мне: «Возвращайся!». Другие - говорили и говорят. Но для них просто интересно посмотреть - а что будет? Я не думаю, что в нынешней оппозиции моему возвращению очень бы уже обрадовались. А вот кто обрадовался бы, так это власть. По одной причине, чтобы заявить: «Ну что, Наумчик вернулся, а теперь, пожалуйста, Зенон Станиславович!» И я не сомневаюсь, какую бы «теплую» встречу устроили Позняку.

Впрочем, такого рода встреча может ожидать и меня, так как мы не знаем, действует ли тот приказ «Позняка и Наумчика при въезде-выезде задержать», информация о котором попала в прессу в 96-м. Недавно вышла книга Анатолия Лебедько о тюрьме КГБ, там «американка» подробно описана. Я не вижу нужды писать другую. Знаю, где закончилась жизнь тех основателей БНР, которым советская власть давала гарантии, и которые вернулись в конце 20-х - в Куропатах.

Но я вижу свое возвращение без всяких ультимативных условий, даже без условия смены режима. Тогда, когда это возвращение сумеет максимально поспособствовать такой смене. И тут уже для меня не будет разницы, где я в результате этого возвращения окажусь. 

Николай Халезин, арт-директор (Англия):

1. Не могу сказать, что чего-то не хватает. Может быть, кефира. За ним специально нужно ехать в польский или русский магазин, а в супермаркетах рядом с домом его в продаже нет. Но, правда, это дело легко поправимое.

Когда человек попадает в эмиграцию, какое-то время ему кажется, что он обделен какими-то продуктами, но стоит прожить год-два, и все устаканивается – узнаешь места, где продается то, к чему ты привык, или находишь заменители – если не прямые, то, возможно, эмоциональные.

2. Я достаточно сильно увлечен кулинарией, и мне интересна новая кухня. Поэтому, наверное, стараюсь не создавать себе кулинарных привычек. А для готовки в Великобритании есть все и со всего мира. Поэтому никаких ностальгических чувств у меня не возникает. 

Да и в быту, конечно, практически любая европейская страна ушла далеко от Беларуси, поэтому в этой сфере тоска по родине тоже не поселилась. Как раз наоборот: появляются новые привычки. К примеру, когда раньше видел в продаже ножи для вскрытия конвертов, казалось, что это причуда, оставшаяся из прошлого. Но вскоре сам приобрел себе такой, поскольку почты приходит огромное количество. Об этом в Беларуси я как-то совсем забыл.

3. Это сложный вопрос, который требует большого разговора. На него, пожалуй, «с лету» не ответит ни один белорус, оказавшийся за границей.

Мы живем в Лондоне три года. Наши дети учатся в школе и колледже; у нас работа и большое количество контрактов на несколько лет вперед. Очень легко сказать «вернусь, как только изменится все в стране», но сказать такое очень сложно в современном мире. 

Помимо этого, нужно получить предложение, которое было бы достойно того, чтобы снова радикально изменить свою жизнь. Мы уезжали из Беларуси не по своей воле, но возвращаться хотим только в том случае, если решим это сделать сами.

Федор Костров, «Товарищ.online»

Опрос

Кто виноват в том, что в белорусской армии гибнут военнослужащие?

Популярные рубрики

акция солидарности

Мы в социальных сетях