Раньше в этой части большой деревни дукора было почти полтораста коров. Теперь только три. Две из них — лялька и розка — живут по соседству и летом щиплют траву тут же за огородами, привязанные на одинаковых веревках. Если розку по какой-то причине не выводят, лялька ничего не ест и горестно, но громко мычит, словно объявляя голодовку протеста против произвола хозяев…

Те времена...

Этот колхоз в Пуховичском районе Минской области раньше назывался «Имени 16 партизан». Еще раньше, как рассказывает местный старожил Василий Никитович Свистун, он назывался — имени 16 погибших партизан. Причем, речь шла о партизанах времен гражданской войны, убитых и замученных белопольскими оккупантами. Потом слово «погибших» выпало. Потом колхоз назвали вообще «эмоционально и образно»: СПК «Дукора». Так он сейчас и называется.  Вообще, район всегда отличался колоритными названиями.

Тут, к примеру, был единственный в Беларуси колхоз, который назывался прямо, честно и по-партийному: имени ЦК КПБ! Приносило ли это какие-то дивиденды колхозу, автору неизвестно, но название такое было.

…Где-то в 70‑е годы сюда приехала из Минска Галина Врублевская. Инженер-микробиолог по профессии, она перебралась в Дукору вслед за мужем, которого вынудили уехать из Минска семейные обстоятельства. Пришлось осваивать деревенскую жизнь в полном объеме — куда денешься! Тем более, что скучать стало особенно некогда.

Знакомый автора, бывший председатель колхоза, рассказывает, что всегда очень занят по дому, потому что у него в хозяйстве «18 голов скота, включая кошку и шестерых голубей». У Галины Врублевской с мужем уже в первые годы жизни оказалось «немножко» больше: 30 овец, две коровы, лошадь, свиньи… Кур, естественно, никто никогда не считал.

И не то, чтобы кто-то в семье составлял бизнес-план под определенное количество скота. Тем более, что 60‑е годы, когда держать домашний скот всех в деревне прямо-таки заставляли, уже отошли! Нет, просто в хозяйстве имели столько голов скота, сколько требовалось для жизни. Потому что для нее же требовались молоко, масло, яйца и творог, которых в городе, где учились дети, не хватало. Да если бы и хватало, на зарплату инженера по технике безопасности в 90 рублей и мужа-механизатора (чуть большую) особенно не напокупаешься.

Требовалось мясо, а значит, держали свиней и овец. Кстати, у каждой овцы появились собственные имена, которые придумывала маленькая внучка Врублевской. Она эту бестолковую бекающую ораву очень любила. Да и овцы бегали за ней как собачки…

Естественно, собственные имена были у коров, которые в крестьянской семье всегда числились на особом положении. Потому что в самые трудные времена можно было выжить даже без хлеба на картошке и молоке — что, собственно говоря, и происходило. И что мы, послевоенные крестьянские дети, хорошо помним…

Да, имена. В семье автора последняя на его памяти корова звалась «Паненка» — может быть потому, что была безрогой и очень доброй. По вечерам из общего стада она сама находила дорогу домой, уверенно входила во двор и шумно дышала нам, маленьким, в лица, доброжелательно ожидая, пока ее подоят… Вообще имена были самые разные: от человеческих, Кася или Анжела, до возвышенных с претензиями — Пенелопа или, допустим, Кассандра (подозреваю, не от персонажа мифологии, а все от того же имени «Кася»).

…Под сданное молоко колхоз выделял сено. То есть, участок, на котором его можно косить. Вообще в те годы использовался любой кусок земли, где росла трава — даже лесные поляны. На этой почве, кстати, возникали нешуточные конфликты. Был даже случай, когда под Солигорском двое пенсионеров из-за участка пойменного луга, который каждый считал своим, схватились за косы. И один потом умер от полутора десятков резаных ран…

В те годы Галина Врублевская сдавала в день по 9‑10 литров молока. Остальное расходилось в семье. Вставала всегда в 6 часов утра, доила и выпускала в стадо коров, выгоняла овец, кормила семью… То же самое делали и Василий Систун, и их соседка Нелла Камейка — все… Жизнь происходила вокруг приусадебного участка, вокруг коровы. В ней принимали участие и взрослые, и дети, которым некогда было заниматься глупостями. Как говорил еще один председатель колхоза, умнейший Игнатий Медведев из Горецкого района Могилевской области: мы ничего не понимали в педагогике, зато держали гусей…

Для информации:

На 1 января 2006 года в Беларуси насчитывалось 1 млн. 160 тыс. личных подсобных хозяйств. Площадь под ними занимает 1 млн. 226,5 тыс. га, что составляет 13,9 процента от общей площади сельхозугодий республики. На всех этих просторах производится ни много, ни мало, а около 40 процентов валовой продукции сельского хозяйства. Это, как отмечается в сообщении пресс-службы Совета Министров, «своеобразная гарантия продовольственной безопасности».

Эти времена…

Сегодня на улице Червякова, где живут Свистун, Врублевская и Камейка, 134 подворья. Из них, по словам всю жизнь проработавшего в местной школе Василия Свистуна, постоянно живут только на 48‑ми. Есть такие, куда приезжают горожане как на дачу… А есть и такие, где не живет никто.

– Мне стукнуло 80 лет, — говорит Василий Никитович. — Из мужчин на нашей улице 1 старше меня, из женщин — 8 старше. Остальные, в большинстве своем, пенсионного возраста…

У него самого жена умерла 20 лет назад. Он молоко, практически, не пьет. Первое время выливал его свиньям, кормил кошку… Все равно оставалось много. От коровы пришлось избавиться.

Из тех, кто помоложе, к примеру, живет здесь семья — мать и трое детей. Мать — молодая женщина, ученица Василия Свистуна. Выпивает, мужа нет, работает, где придется. О том, чтобы держать домашний скот, речи просто не идет.

Рядом еще семья трудоспособного возраста, тоже трое детей. Они работают в дорожной службе и скот не держат.

Еще семья: взрослые дети работают на местном телятнике. У одной дочери трое детей, у другой четверо — мужа ни одного. Корову, естественно, не держат. Как-то не получатся.

Словом, коров в этой части деревни осталось только три. Да и владелицы двух из них — Галина Врублевская вместе со своей соседкой Неллой Камейка — подумывают о том, чтобы своих коров сдать на мясо. Уж очень хлопотно!

Считайте сами: на корову в год расходуется 180 пудов сена по 2000 рублей пуд. Надо муки купить, чтобы подмешать в корм, бураков дать… Колхоз (то есть, СПК), практически, не помогает. Все затраты погашаются с пенсии в 312 тысяч.

За сданный литр молока колхоз платит всего лишь 366 рублей. Да и то, как говорит Нелла Камейка, все время, чтобы меньше платить, занижают жирность:

– Ты, бабушка, выдержишь…

То есть, затраты не окупаются, да и сдать молоко трудно — в этот конец деревни, где только три коровы, молокосборщики уже, практически, не ездят.

К тому же молоко, молокопродукты в местных магазинах есть всегда. Правда, магазин в этом конце Дукоры маленький. Зимой он, как объяснила автору продавщица Настя, совершенно не отапливается, и в недавние морозы ей приходилось клянчить дрова у сердобольных соседок. У кого полено, у кого два. Иначе даже напитки в бутылках замерзают, и их приходится отогревать в расположенном рядом доме Василия Свистуна. Худенькой Насте таскать бутылки не всегда под силу, и приходится привлекать помощь в виде хорошего знакомого — широкоплечего парня, который добросовестно топит для Насти печь в магазине, таскает промерзшие бутылки к соседям и обратно…

Для информации:

В число мер по реальной поддержке села, кроме прочего, правительством решено было включить «увеличение в 2006 году закупочных цен на приобретаемое у населения молоко до 500 белорусских рублей за 1 кг», а также на свинину и говядину. Осталось дело за малым — изыскать дополнительно 84,8 млрд. белорусских рублей. Первоначально планировалось, что финансирование программы будет осуществляться из бюджета и республиканского фонда поддержки сельхозпроизводителей. Но, видать, что-то не заладилось, и Президиум Совета Министров принял решение отправить проект программы на доработку «в связи с отсутствием необходимого финансового обоснования».

Собственно говоря, и стимулов держать корову, другой домашний скот у Галины Врублевской уже не осталось. Большой дом опустел. Муж умер. Внучка, которая так любила возиться с овцами, умудрялась держать в памяти имена всех 30‑ти и сильно переживала, когда одну из них приходилось пускать на мясо, давно выросла. Она живет в Минске, учится в вузе, занимается каратэ и подрабатывает в «Макдональдсе».

К тому же, если с коровой, не дай бог, что-то случится, проблем не оберешься. Чтобы купить другую, нужно не меньше чем миллион рублей. Такие деньги для многих крестьянских семей при зарплатах за работу доярки от темна до темна по 300‑400 тысяч, просто неподъемны.

Анекдот про корову:

На ферму приехали специалисты проводить искусственное осеменение коров. Выполнили задачу, сели в машину и уже трогаются с места. Вдруг одна из коров выбегает из ворот фермы, обгоняет машину и не позволяет ехать дальше. Главный специалист по осеменению стал ее уговаривать:

– Ну чем ты недовольна? Мы все сделали, теперь у тебя будет теленочек…

– А поцеловать? — говорит корова.

Анатолий ГУЛЯЕВ.
Минск — Дукора — Минск