Письмо позвало в дорогу

Какая в обществе система, такие и отношения. Чем больше противоречий между социальными группами, тем меньше между ними уважения. Любой, даже незначительный, чиновник смотрит на людей свысока, стараясь отгородиться от проблем простого человека.

Руководителии начальники

Как хозяйка закрывает форточку сеткой от надоедливых мух, так в учреждениях отгораживаются постами милиции от посетителей. А в самих РОВД сотрудники попрятались за стальные решетки. Такое впечатление, что многочисленный класс чиновников живет и трудится не для народа, не за деньги налогоплательщиков, а исключительно для себя и своих благ.

Сколько помню, всегда руководителей называли руководителями, начальников же — начальниками. Независимо от официальной должности. Если ты понимаешь и уважаешь людей, заботишься о благе своих подчиненных — руководитель. Если не видишь человека, ведешь себя как пастух со стадом — начальник. Первых становится все меньше и меньше, армия других клонируется с необычайной быстротой. Хамство верхов порождает безудержное хамство низов. Равнодушие власти вызывает ненависть. Зависимость — протест. Ничто так не разделило общество, как система контрактов. Одни почувствовали себя маленькими божками, способными вершить судьбы людей. Другие замкнулись в страхе, который, как известно, чаще всего выплескивается агрессией.

Человека обидели

…В квартире Гасцовых порядка немного: чувствуется, что не хватает хлопотливых женских рук. В большей комнате — компьютер на столе, старенькая тахта и по всем углам книги.

Геннадий Васильевич показывает ответы на свои письма. Главный — за подписью начальника управления по работе с обращениями граждан при Администрации президента Республики Беларусь. Как и следовало ожидать, в нем сообщается, что обращение Гасцова передано по инстанции. А инстанции — отделения Белорусской железной дороги — четко и недвусмысленно, со ссылками на Закон, отвечают, что уволили работника правильно. А что не объясняли причин, то «действующее законодательство не содержит обязанности Нанимателя сообщать работнику мотивы прекращения трудовых отношений в связи с истечением срока контракта».

Так оно и есть. Все по закону. В нашем «гуманном» государстве любого человека могут выбросить с работы без всяких объяснений. Все понимают, что создавался подобный закон для того, чтобы держать в узде инакомыслящих и строптивых. А ударил по всем. Попробуй что-нибудь не так сказать или даже подумать, и — без объяснения причин. И ждать долго не надо: с большинством контракты заключаются всего лишь на год.

Г.Гасцову, по большому счету, начальник локомотивного депо Полоцка В.Ефремов и объяснять ничего не должен был. Человек, который уже год получает пенсию по возрасту, мог и сам догадаться, что пора дать дорогу молодым. Тем более, что проводятся сокращения. А что неожиданно, так жизнь и должна преподносить сюрпризы. Конечно, запаниковал, рухнули планы, с мечтой сделать операцию сыну придется расстаться, не съездят они и в Болгарию к памятнику русскому солдату Алеше. Но по помойкам ведь лазать не придется. Впереди — нормальная жизнь нормального пенсионера.

Геннадий Васильевич увольнение уже пережил. Ищет другую работу — жить на пенсию тяжеловато. Хотя пенсия у него, по белорусским меркам, приличная. Где-нибудь в Европе рад был бы, что имеет столько свободного времени и сможет посвятить его своим любимым путешествиям.

Посмотрите, кто толчется у египетских пирамид, щупает Колизей или бродит по бесконечным залам Лувра. В большинстве — пенсионеры. Заработали на заслуженный отдых, можно и мир посмотреть, шедеврами насладиться. А у нас не разгонишься. Заплатил за квартиру и коммунальные услуги, и доживай скромно месяц до следующей росписи. Скоро отберут последние льготы, и не то что к пирамидам… Чтобы на малую родину в полузабытую деревеньку за 70 верст съездить, копить придется.

С работой пока тяжеловато. Кому нужны пенсионеры! А там, где берут, платят копейки. «Даже не думал, — говорит Геннадий Васильевич, — что такие убогие зарплаты существуют».

Пытаюсь понять, почему человек чувствует себя обиженным. Вроде бы все по закону. Разговариваем. Постепенно начинает раскрываться, вспоминать, рассказывать.

Пришел тогда еще молодой, полный сил электрик 5го разряда в полоцкое депо почти 30 лет назад. Хотел водить поезда. Сдал на помощника машиниста. Растили с женой сынишку. Работа, конечно, не мед, но интересная. Потом и на машиниста учиться начал, но сдать не получилось. Поссорился с наставником. Горячим был, не выносил несправедливости. Себя в обиду не давал и за других заступался. А потом и вовсе пришлось забыть о такой беспокойной работе: остались они с сыном вдвоем. «Знал бы, что так получится, — говорит, — никогда бы на второго ребенка не пошел. Но жена, Галина Михайловна, очень хотела девочку. И квартиру как раз получали. Кажется, вот она — счастливая жизнь. Так и не родившаяся дочка и погубила Галину. Нельзя ей было…»

Счастливая жизнь оборвалась 12 марта 1983 года у стены школы, где учился их сын. Молодая женщина проводила его на занятия, вышла и упала. Разорвался надпочечник. До родов оставалось три недели. Подбежавших людей попросила об одном, чтобы не увидел сынишка. Примчавшаяся «скорая» смогла только зафиксировать смерть. А виной всему были полученные ранее тяжелые травмы. На стройке ветром обвалило кирпичную стену, которая и обрушилась на Галину. Она выжила, но почки были повреждены.

Геннадий тогда отсыпался после очередного ночного рейса. Вдруг звонок. За дверью — незнакомая женщина: «Бегите быстрее! Ваша жена умерла, и ее сейчас увезет милиция».

— Я выскочил на улицу, а там солнце, воробьи чирикают, — голос Геннадия дрожит. — Не верю и злюсь. Такая прекрасная погода! Хоть бы пасмурно было. Она лежит, накрытая пальто, но еще теплая. Вспомнил, как делали в кинофильмах, и закрыл ей глаза. Потом люди перенесли ее на руках до кинотеатра «Минск», который она строила, чтобы забрала машина.

Не зная куда себя деть, он едет вместе с сыном к сестре жены в Витебск, а как сказать при мальчонке, не знает и говорит: «Галка приказала долго жить». Увидев недоуменный взгляд женщины, пытается объяснить: «Ты что, не понимаешь значения этих слов».

И все же сына от потрясения не уберег. До сих пор жалеет, что оставил его у бабушки, в деревне под Лепелем. Когда Галину привезли, рыдания и крики потрясли мальчика.

Восьмилетнему Алешке мама снилась долго. Страшная, в черном платье. Он кричал по ночам. Надо было как-то помогать избавиться от кошмаров. Так отец с сыном начнут путешествовать. Объедут весь Советский Союз, даже на полузакрытой Камчатке побывают и поднимутся на вершину высоченной сопки. За что получат памятную грамоту.

Без хозяйки в доме трудно. Но попытка жениться закончится неудачно. Женщина, пожив пять месяцев в семье, прямо скажет: «Хорошей мачехой быть не могу, а плохой не хочу». И уедет. Так и потянется жизнь: сын — работа, работа — сын. А у Алешки из детского сколиоза разовьется сильное искривление позвоночника, фигура станет переломанной. Нужна бы операция, да в обычных клиниках страшно, много отрицательных результатов. А там, где делают качественно, требуются значительные средства.

Сам Алексей не считает, что ему болезнь очень уж мешает. После университета работает программистом. Правда, и программисты наши, в отличие от зарубежных коллег, зарплатами не избалованы. А вот Геннадий Васильевич хотел бы сыну помочь, но теперь уже не получится. Белорусская железная дорога предлагает обследование в травматологическом отделении «Дорожной больницы на станции Минск». А как быть с платной операцией?

Вот в таких заботах и надеждах и катилась, словно по рельсам, жизнь, и вдруг — все. Закон — законом, а судьба ударилась о лежащую поперек пути шпалу и, в нормальном человеческом восприятии, как будто рухнула под откос. Понимая, что уже никому не нужен, Геннадий Васильевич попросил, чтобы дали доработать три месяца и 11 дней до тридцатилетнего юбилея своей трудовой деятельности в депо. Не дали. Обида живет не за увольнение — за отношение.

Никто никомуничего не должен

— В пятницу сказали идти в отдел кадров, — говорит Геннадий Васильевич. — Все, получай расчет. Даже обходного не дали. Мол, ты здесь ни за что не отвечаешь и ничего не должен. За 30 лет ни я не должен, ни мне не должны! В месткоме вручили утюг. Хотел отказаться, но подумал, что будет хоть чем гладить изношенную рабочую спецовку.

Видно, что человеку обидно за безразличие, за то, что, получается, использовали его в качестве рабочей силы, пока был нужен, а потом даже спасибо не сказали. Потому что у них свои взгляды, свое отношение к жизни и людям. Вернее, никакого отношения нет. Взгляд сквозь человека. Даже костей не заметят, не то что — души.

Потому и поднимается к горлу комок негодования:

— Я пережил за годы работы трех начальников депо, и ни у кого из них жены и родственники не ходили в замах. А тут жена — зам по учебной работе. Раньше, когда я поступил на работу, у нас был только зам по ремонту и эксплуатации. А сейчас зам по ремонту, зам по эксплуатации, зам по идеологической работе и еще зам по учебной части. Тогда был один начальник отдела кадров, а сейчас их там трое сидит. Количество работников уменьшается, а число работающих в администрации увеличивается. Когда-то два бухгалтера успевали сделать все. И зарплату выдавали вовремя. Тепловозов было пять десятков!...

Да. Времена сейчас другие. Один с сошкой — семеро с ложкой. В продуваемом насквозь, почти не отапливаемом, с тусклым светом цехе станкостроительного завода, дуя на руки, усердствуют несколько высокой квалификации станочников. А рядом, в административном корпусе, яблоку некуда упасть. Помещения витебских исполкомовских отделов занимают значительную часть зданий центра города. Под постоянные стенания о необходимости сокращений размножаются многочисленные клерки. Никого уже не удивляют собранные под одной административной крышей многочисленные родственники. Как будто не существует соответствующего закона. В постоянной борьбе создающихся кланов разве можно заметить человека, которому больно?

Два разных мира, две цивилизации, которые скоро разучатся слышать и понимать друг друга. Не разучились бы сосуществовать.

Помните, как в рассказе знаменитого фантаста раздавленная в далеком прошлом бабочка изменила будущий мир. Когда сегодня одни, походя, давят других, которых, вроде букашек, не замечают, будущее для первых может оказаться неожиданным.

Вадим БАРЩЕВСКИЙ,

спецкор «Товарища».

Новополоцк