Прибалтика стала советской в 1940 году. До этого она имела двадцатилетний опыт относительно суверенного существования в политике, экономике, культуре. С этим обстоятельством были вынуждены считаться директивные органы СССР, и Москва расширила их территорию за счет Беларуси. Именно тогда Вильня стала Вильнюсом, именно тогда была «скорректирована» в интересах Литвы и Латвии граница Белоруской ССР с этими уже советскими республиками.

Советизация Прибалтики проводилась, если так можно выразиться, в щадящем режиме. Эстония, Литва и Латвия не знали тех идеологических крайностей, которые были привычным на остальном советском пространстве. Даже единая для всей страны монументальная пропаганда осуществлялась в прибалтийских республиках в значительно меньших масштабах и с учетом сложившейся ранее (в досоветское время) культурной традиции.

Важно отметить еще одно обстоятельство. В Беларуси монументальные проекты нередко осуществлялись московскими художниками. Местные художественные кадры через это подчас лишались законного заработка и перспективы творческого роста. А вот в Прибалтике «чужаков» к госзаказу и близко не подпускали. Поэтому чистота стиля в монументальной пластике здесь на порядок выше, чем, к примеру, у нас.

Для скульптуры Советской Латвии характерна обобщенность формы и стремление к максимальному выявлению естественной красоты материала — будь то гранит, бетон или что другое. Самые же известные монументальные произведения — это мемориальный комплекс «Саласпилс» (1967 г.) под Ригой на месте, где во время войны был концлагерь (этот объект даже выдвигался на Ленинскую премию), и памятник Латышским красным стрелкам в столице Латвии (1971 г.). Если «Саласпилс», как и наша «Хатынь», строился «в чистом поле», и перед авторами не стояло серьезной проблемы привязки памятника к среде, то памятник Стрелкам нужно было весьма деликатно вписать в уникальное архитектурное пространство старой Риги. Задача весьма сложная. Авторы, скульптор В.Алберг и архитекторы Д.Дриба и Г.Лусис, с ней справились.

Памятник составляет единый комплекс со зданием музея и всем пространством площади, организованным малыми архитектурными формами. И современная архитектура музея, и современная пластика памятника не конфликтуют с исторически сложившейся средой, а прекрасно дополняет ее. Монумент состоит из трех фигур, обращенных на три стороны, и стоящих так тесно спина к спине, словно вырубленных из одного гранитного блока. Об идеологической принадлежности говорят лишь пятиконечные звезды на фуражках стрелков. Если не акцентировать внимание на этом элементе, то это просто памятник латышским солдатам. А простой солдат в любом народе — человек уважаемый.

Латышских стрелков называли «преторианской гвардией большевиков». Казалось бы, это обстоятельство должно было предопределить судьбу памятника, когда в начале 90х Прибалтика избавлялась от символов советской истории. Однако памятник Латышским красным стрелкам не тронули. Возможно, численно небольшому народу на периферии Европы льстит то, что его представители сыграли столь важную роль в истории великого соседа — России. А может и потому, что именно Латышские стрелки фактически положили начало Вооруженным Силам суверенной Латвии. И в этом смысле памятник советской эпохи нормально вписывается в контекст национальной идеи.

Петр ВАСИЛЕВСКИЙ.

Минск