- Мне, как руководителю политической организации, легче принять решение о бойкоте выборов 28 сентября 2008 года, чем об участии в них. Я бы, к примеру, ещё вышел с коллегами на пикет с растяжкой «Мы за бойкот!», отсидел 15 суток и поехал на семинар в Вильнюс с героическим видом – всё отлично!
В действительности бойкот ставит перед властью только одну проблему – явки на выборы. А мы должны признать, что режим обладает достаточным административным ресурсом. Плюс у большинства людей существует достаточная финансовая зависимость, чтобы можно было построить рядами студентов во главе с деканами, рабочих колхозов и совхозов во главе с директорами, учителей во главе с руководителями отделов образования, – и привести их на избирательные участки. Кстати, придут и многие из тех, кто в Интернет-пространстве скептически пишет о власти.
Нам нужно ставить перед режимом не одну проблему, а десятки, причём желательно делать это каждый день, чтобы власть не чувствовала себя комфортно. А бойкот будет комфортной ситуацией для власти.
Кроме того, бойкот и легитимность палаты представителей не взаимосвязаны. В 2000 году мы провели достаточно успешный бойкот. Но тогда у избиркомов была другая тактика – они считали голоса и занимались приписками, процентов 15-20 приписывали. Но считали. Сложная процедура. Сейчас они даже не утруждают себя, оформляя протокол за двумя подписями с заранее определённым результатом. Так вот, даже в 2000 году Парламентская ассамблея ОБСЕ признала палату представителей, и все последующие годы в Европу ездили представители Лукашенко. Они в парламентской ассамблее нашли для себя хорошую формулировку: «Мы не признаём выборы демократическими, мы не признаём парламент, но мы имеем необходимость представительства страны – и всё». Это надо понимать. Проблема, поэтому, в другом – в легитимизации режима. И бойкот – это выигрыш для мягкого пролукашенковского лобби, которое есть в Европе и в международных структурах.
Получится так: есть бойкот – власти не надо мараться, не надо фальсифицировать. При наличии воли можно перестроиться и провести выборы «демократично». Выставить на округа – по одному представителю от БРСМ, «Белой Руси», жёлтых профсоюзов, представителя ЛДПБ – выбирайте! За счёт количества создать видимость выборов, так что даже международные наблюдатели не найдут нарушений. И это – слабое место бойкота.
Все сегодняшние наши маленькие достижения – как раз следствие участия. Что, у нас были бы доказательства того, что районные структуры КГБ вмешиваются в выборы, если бы Александр Мех в Кобрине бойкотировал выборы и не сделал бы запись профилактической беседы с ним директора его предприятия (отделения «Белтрансгаза») и местного кэгэбиста? Это идёт повсеместно, но как это доказать, не участвуя? Как иначе доказать, что КГБ от имени власти проводит эти выборы?
Да, есть жертвы. Люди садятся в тюрьму, получают незаконные штрафы. Моего руководителя кампании избили, взломали ему дверь в квартире, два дня держали в «американке». Двоих членов моей команды допрашивали в Центральном РОВД Минска, сняли отпечатки пальцев и устроили им фотосессию, как каким-то бандитам. Меня вызвали в налоговую и финансовую милицию, в понедельник 14 июля избили во время пикета на Октябрьской площади. И это доказательства давления на участников выборов, которых бы не было в случае бойкота.
Эту дистанцию, «выборы», мы должны пройти настолько, насколько нам будет хватать физических и моральных сил. Иначе крики «Лукашенко – диктатор!» никого нигде, в том числе и в Европе, не тронут. Только через такие действия мы можем показать нашим людям, что кампания нечестная, что нас боятся, что нас не пускают в парламент незаконными методами.
Надо работать, – за последние дни я своими руками распространил 7,5 тысяч листовок с посланием Объединённых демократических сил. Было ли бы это при бойкоте? И у нас сейчас 110 таких активистов-кандидатов, с большими или не очень большими, какие удалось собрать, командами. Этот потенциал надо использовать.
Право снять кандидатов за несколько дней до голосования, если так сложатся обстоятельства, мы сохраняем. Но это можно сделать только с чувством выполненного долга. И решение о снятии могут принять только сами кандидаты, которые сейчас мужественно, как Александр Матросов на амбразуру, идут на эти выборы.
Вопрос защиты демократических участников выборов также крайне важен.
На одном из ближайших заседаний президиума ОДС мы очередной раз будем решать вопрос о системе правовой защиты участников выборов, с чётким распределением зон ответственности между правозащитными и политическими организациями. Кто-то занимается просто передачами для задержанных, кто-то фиксирует нарушения юридически. Сейчас идут семинары для тех, кто имеет шанс попасть в руки спецслужб: как себя вести, если тебя арестовали. Это – во-вторых. Наконец, третий аспект – передача информации вовне, в международные структуры. В этом году мы наладили хорошие взаимоотношения с офисом ОБСЕ – в том плане, что они получают информацию от нас и ретранслируют её «без кавычек», не сглаживая её, передают её в наши редакции.
И ещё: если перед нашими кандидатами встаёт вопрос: работа (насильственное увольнение), иное поражение в правах, или участие в выборах, мы не заставляем людей идти на крайние потери. Предпочтение отдаётся заменам – на некоторых участках уже были выбраны запасные потенциальные кандидаты в депутаты.