Одна из молодежных активисток Кристина Шатикова в комментарии «Товарищу» говорила: "Мы не будем ориентироваться на слова так называемых лидеров, надоело слышать: "Всем спасибо. Акция закончена". Речь, собственно, шла о том, что молодежь будет действовать своими методами…

Но в конце 19-го, начале 20-го века решившие действовать своими методами барышни с наганами и студенты с бомбами положили начало терроризму…

- Тезис первый: да, молодежь сегодня, безусловно, очень недовольна политиками, которые время от времени выводят их на акции, а ничего другого предложить не могут. Это недовольство, эта реакция вызвана еще и тем, что молодежь, естественно, сама не представляет иных действий, иного варианта своего участия в политической борьбе кроме как митинги и шествия. А молодежь существует не для этого, молодежь должна учиться. Учиться политике, политической борьбе и понимать, что эта самая борьба ни в коем случае не сводится к уличным шествиям, стычкам с ОМОНом и пр.

Но на сегодняшний день, к сожалению, никто из оппозиционных белорусских политиков ничего молодежи предложить не может. Молодежной политики, по сути, не существует.

Поэтому на первый план выходят совершенно радикальные молодые люди, которым нравится динамика уличных акций. И, конечно же, участие в них для молодежи представляет собой некоторую такую психологическую разгрузку.

Но если акция заканчивается мирно: прошлись – разошлись, она не представляет интереса. Должен быть какой-то такой, как сегодня говорят, «экшн». То есть, подраться с ОМОНом, с милицией…С другой стороны, такого рода события даже в самых цивилизованных странах время от времени заканчиваются перевернутыми машинами, разбитыми витринами, разбитыми носами, пострадавшими невинными гражданами и пр. То есть, по большому счету ничего удивительного и необычного нет.

Второй тезис: затяжное, без какой бы то ни было перспективы противостояние белорусских властей и оппозиции не может окончиться просто так. Рано или поздно в каких-то умах начинают вызревать идеи терроризма в той или иной форме. Начиная от мордобоя и заканчивая замыслами покушений. Причем терроризм – такое политическое явление, в котором всегда есть вполне пристойное идеологическое прикрытие. И всегда есть нижний этаж, на котором ждут своего часа накопленные обиды, нереализованные комплексы и пр. Поэтому вступая на путь политического противостояния, человек изначально может руководствоваться исключительно благородными идеологическими постулатами. Что чаще всего и бывает. Но затем шаг за шагом, действие за действием, столкновение за столкновением накапливаются обиды, утомление от отсутствия результата и тем самым участники событий начинают радикализироваться.

Причем это вполне закономерный путь. Особенно если он не нейтрализуется советами старших товарищей, не сдерживается ценностными тормозами – христианскими или иными…Тогда все автоматически, как яблочко под горочку, скатывается, по крайней мере, к экстремизму. В начале в мыслях, а потом уже и в действиях…Это всегда так: сто человек размышляют о чем-то, но находится один, который обязательно это делает.

И еще один момент, который хотелось затронуть. Однажды, в 1996 или 97 году мне пришлось ехать в поезде с грузином, журналистом, который работал в Москве и приехал в Минск на одну из тогдашних массовых акций оппозиции. По-моему, это было после Чернобыльского шляха.

Этот грузин был просто поражен тем, что колонны демонстрантов останавливались на красный свет, шли по одной стороне проспекта не занимая его целиком..

- У нас все иначе! Менты должны бояться демонстрантов! – говорил он мне.

Понятно, конечно: там горячие грузинские парни. У нас – толерантные выдержанные белорусы. Я даже не знаю что лучше. Но такие ли уж выдержанные? И всегда ли толерантные?

Давайте вспомним историю. Ведь улица Пулихова в Минске названа в честь студента, который покушался на высокопоставленного чиновника. А фамилия Гриневицкого, одного из террористов 19 века, все более и более популярна сегодня в молодежной среде. Разве можно говорить что белорусского терроризма не было? Он был и он вырос после того, как было раздавлено литвинско-польское сопротивление 30х годов. Именно русифицировавшиеся остатки шляхты из Беларуси и были самым радикальным ядром народнического движения. Когда-то мне даже приходилось писать о том, что у России 19-го века были две проблемы: Беларусь и Кавказ. На Кавказе велась перманентная война. А в Беларуси приходилось держать войска под угрозой постоянного восстания – и тогда начался терроризм. В том числе молодежный. Были барышни с наганами, студенты с бомбами…

То есть, угроза терроризма безусловно есть и сегодня. Нельзя говорить, что идеи, которые двигали Гриневицким, Перовской, Каляевым и другими растворились, ушли в небытие. Особенно когда взрослые политики не выполняют свои функции обеспечния связи политических поколений и обучение молодежи реальной, нормальной политике , а не детским выходкам.

Третий тезис: Ничего хорошего в драках с милицией я не вижу. Особенно, если дручуны сами их провоцируют. Одно дело – отвечать на насилие, другое – быть инициатором насилия. Нельзя провоцировать милицию, тем более тогда, когда это на руку самой милиции. Так было в случае, который рассказала Кристина Шатикова. Этой весной милиции дана команда – не прибегать к силовым действиям. Не из гуманных, естественно, соображений, а в силу специфических отношений с Европой в этом году. Зачем же давать им козырь в руки? Сейчас Европе известно, что насилие исходит от ОМОНа и милиции. А если власти предоставят им слова Шатиковой? Кто первый начал? «Бедный» ОМОН вынужден был защищаться. В эпоху доминирования ненасильственных форм политической борьбы проигрывает тот, кто первым применяет насилие, независимо от исхода стычки. И кто, кроме взрослых политиков, должен объяснить это детям, отрокам и молодым задирам?

Владимир Мацкевич - методолог, философ.