Лет десять назад писатель и культуролог Сергей Дубовец, рассуждая на страницах газеты «Наша нива» о приоритетах национальной культуры, выдвинул тезис «Курган Славы или Острая Брама?»
Знаменитый военный мемориал под Минском в данном контексте символизировал идейно-культурное достояние Беларуси cоветской, а Острая Брама, воспетая Максимом Богдановичем в не менее знаменитом, культовом для белорусских патриотов гимне «Погоня» – Беларусь вечную, Беларусь на все времена. Суть же предложенного противопоставления состояла в следующем: считать ли советское время и все, что с ним связано, некой аномалией, трагическим зигзагом в развитии страны, отклонением с магистрального пути или вполне закономерным периодом национальной истории, важным этапом в формировании белорусской нации и белорусской идеи.
Не помню, чем та дискуссия закончилась, и закончилась ли она вообще. Одно очевидно: сегодня Курган Славы в сознании обычного, «посполитого», белоруса вполне уживается с Острой Брамой, Мирским замком, Минской ратушей. С теми объектами, которые вполне уместно сравнить с заглавными буквами летописи. Курган Славы – символ великой победы в великой войне.
Этот памятник создавался в 1967-1969 годах, практически в одно время с Хатынским мемориалом. Два монументальных шедевра в один год. Думаю, это не случайное совпадение. Именно к концу 60-х годов в Беларуси сформировалась собственная школа монументальной пластики, собственная стилистика мемориальных ансамблей. Эта школа, будучи частью огромного культурного массива под названием «социалистический реализм», соответствовала общим традициям и тенденциям советского искусства, имела черты, роднившие ее с пластикой прибалтийских республик, Украины, России, но при этом имела ряд особенностей, позволявших с первого взгляда безошибочно определить: это – белорусское!
Наша монументальная пластика того времени успешно совмещала в себе историческую конкретику и художественную условность. Она уже избавилась от навязчивой иллюзорности, характерной для советского (а значит, и белорусского) изобразительного искусства первых послевоенных десятилетий. От художника уже не требовали прорисовки всех орденов на груди и звездочек на погонах того или иного героя. Пришло время обобщенных, символических образов. Но это были образы, имевшие конкретные прототипы в жизни.
Другой особенностью белорусской монументальной пластики того времени было развертывание мемориалов на огромных пространствах и включение в образную систему памятника природного ландшафта. Яркие примеры – названные выше Хатынь и Курган Славы. Те же принципы использовались при благоустройстве многочисленных воинских кладбищ и создании новых мемориалов по всей Беларуси.
Но главным было, пожалуй, то, что белорусская монументальная пластика утвердилась на теме, которая не только поддерживалась государством, но была и востребована обществом. Она не виртуально, а вполне реально объединяла белорусский народ. На теме, глубоко укорененной в национальное самосознание белорусов. Это тема героизма и страданий во Второй мировой/Великой Отечественной войне.
Курган Славы под Минском создавал весь народ. Такой холм за малый срок горстями не насыпать. Но то, что тысячи белорусов принесли на Курган славы по горсти земли – факт. Авторы памятника (скульпторы А.Бембель и А.Арцимович, архитектор О.Стахович) нашли оригинальное решение для завершающей Курган композиции. Это не солдат со знаменем, не гипертрофированных размеров пятиконечная звезда военных надгробий, не что-либо иное из этого образного ряда. По формальным признакам, композиция, венчающая Курган, является абстрактной. Кольцо и вертикаль. Так она воспринимается издалека. Но при приближении видишь, что вертикаль состоит из четырех штыков, символизирующих четыре фронта, а на кольце – барельефные изображения советских воинов (все рода войск) и партизан (этим подчеркивается специфика военных действий в Беларуси и вклад гражданского населения, взявшего в руки оружие, в общую победу). Выполненный в технике мозаики, на внутренней стороне кольца текст славит Армию-освободительницу. Тут же, у основания обелиска в виде сомкнутых штыков, изображение орденов Отечественной войны и Славы. Ничего лишнего, и каждая деталь – «говорящая».
Высота Кургана 35метров. Высота облицованных титаном штыков-обелисков – около 36 метров. Курган воспринимается как постамент огромной скульптуры. Мемориал открыт в 1969 году, а годом позже авторский коллектив был удостоен Государственной премии БССР. Курган Славы вполне мог претендовать и на Ленинскую премию, но, напомню, в то же самое время была создана и «Хатынь». Руководство БССР решило, что у авторов этого мемориала больше шансов завоевать премию, столь важную для престижа Белорусской ССР (не секрет, что среди союзных республик была своя иерархия, высокое положение в которой нужно было постоянно подтверждать достижениями в самых разных сферах) и выдвинуло на всесоюзный конкурс именно «Хатынь».
Во всех справочных и аналитических изданиях по монументальному искусству Советского Союза «Хатынь» и Курган Славы стоят рядом. Курган Славы стал образцом для множества подражаний. Штыки-обелиски, аналогичные упомянутым, можно встретить на всем постсоветском пространстве. Но наш памятник был и остается уникальным. Шедевр повторить невозможно.
Так «Курган Славы или Острая Брама»? Чтобы все стало на свои места достаточно заменить «или» на «и». Белорусам есть чем гордиться во всех периодах своей национальной истории.
Петр ВАСИЛЕВСКИЙ. Минск