У англичан есть поговорка: «Чудо длиться только семь дней». И это действительно так. Люди ко всему привыкают. Чудом был автомобиль и самолет, телевизор и компьютер. Чудом был космический корабль. Человечество с детским восторгом восприняло первый искусственный спутник Земли, полет Гагарина, высадку американских астронавтов на Луну.

Все! Лимит восхищения вышел. На космические челноки и орбитальные станции его уже не хватило. Но достижения в освоении космоса были предметом законной гордости советских людей. Не удивительно, что в произведениях космической тематики у нас преобладал пафос, а сама тема была в значительной степени политизирована. Но были и такие писатели и художники, для которых социально-патриотический аспект был не главным. Они рассматривали прорыв в космос не в контексте политического противостояния сверхдержав, не как торжество советской науки и техники, но как возможность в новом, нетрадиционном ракурсе осветить земные проблемы, по-новому прочитать вечные истины бытия.

Яркий пример — братья Стругацкие…

Подобный взгляд, как мне кажется, был близок живописцу Алексею Степанову (1923-1989). Народный художник Казахстана, классик казахского советского искусства, один из зачинателей космической темы в советской живописи. Родился Алексей Николаевич в России, в Пензенской области. В селе с экзотическим названием Чемодановка. Рано начал рисовать. Учился в Пензенском художественном училище, которое закончил в 1943 году. Два года, вплоть до победного мая 1945-го, служил в Советской Армии, воевал. В 1946 году демобилизовался и поступил на живописный факультет Института живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Репина Всероссийской Академии художеств (Ленинград). В Казахстан по окончании Академии (1952) поехал по приглашению тогдашнего председателя Союза художников этой республики, усмотревшего в Степанове ценный кадр для национальной культуры.

Тематика его картин, созданных в 50-е годы, отличается от аналогичных произведений ортодоксального соцреализма только национальным колоритом, характерными типажами героев. Казахская степь, горы и вкрапленные в этот пейзаж промышленные объекты, Турксиб, рабочие, колхозники, пионеры в гостях у акына Джамбула...

А с началом 60-х художник словно забывает все, чему его учили в Академии. И снова учится. Непосредственно у ставшей ему родной земли Казахстана. Обобщенные цвета, обобщенные формы — характерная стилистика «сурового стиля», примененная к ландшафту Казахстана.

В 60-е годы он приступает к большой серии, посвященной космосу. И не удивительно, ведь Казахстан — это не только заповедная природа, не только степи и горы, но и космодром Байконур. «Думаю, современный живописец не может пройти мимо этой важной, актуальной темы, — писал Алексей Степанов. — Если жизнь есть деяние, то полет человека в космос — венец деяния, легенда нашего века».

Художник понимал, что любая техника, сегодня вызывающая всеобщее восхищение, завтра станет антиквариатом. Поэтому он не стремился к точному воспроизведению конструкции ракет или экипировки космонавтов. Все это завтра все равно будет иным — более совершенным, надежным, красивым. Он рисует полет, точнее — ощущение полета. Выход в космос — это новая степень свободы (и ответственности!) для ВСЕГО человечества, хотя у первопроходцев Космоса на гермошлемах гордая надпись «СССР».

Космонавты на картинах Степанова — люди конкретной страны, и первые истинные космополиты (граждане мира) в высоком смысле этого слова. Таковы его полотна «Космонавты» (1964), «Юрий Гагарин» (1970), «Сыновья Земли» (1976), «Звездный час» (1976-1977). Восприятие Земли как планеты, а землян как экипажа корабля присутствует и в более поздних полотнах, напрямую с темой освоения космоса не связанных.

По стечению обстоятельств ряд поздних произведений этого мастера оказались в Беларуси. Отсюда родом жена художника (ныне вдова). После распада СССР она вернулась на историческую родину и привезла с собой несколько десятков картин Алексея Матвеевича. Я эти работы видел. Если их довелось увидеть иным нынешним «авангардистам», они бы осознали всю глубину своего консерватизма. В конце жизни художник близко подошел в своих пейзажах к негеометрическому абстракционизму, не отказываясь при этом от реалистической основы творчества. Парадокс? Да, это был парадоксальный художник.

На его картине 1985 года «Казахстанский мотив» среди огромного, словно покрытого дымкой, голубого пространства, в котором угадываются контуры характерного для этой части Земли пейзажа, с трудом различаешь возвращающийся модуль космического корабля и стоящего рядом космонавта. Возвращение домой. «Из звездного плавания», как высокопарно выражались на заре космической эры. Порт приписки: Байконур. Маленький человек на огромной, как Космос, Земле.

«Люди устремляются к звездам, забыв, что Земля — тоже звезда», — сказал кто-то из великих. Уж не эту ли мысль проиллюстрировал художник?

Петр ВАСИЛЕВСКИЙ.

Минск