Героиня нашего интервью — лидер ликвидированной властью Белорусской партии женщин «Надзея», юрист и правозащитник Елена Еськова опровергает эти стереотипы.

Для Елены Еськовой политика — это возможность помочь людям, отстоять интересы наименее социально защищенных слоев общества и, конечно же, — борьба за гендерное равенство. Она бодра и активна, является «мотором» многих гражданских инициатив. И не собирается останавливаться на достигнутом.

Я довольна своей жизнью

– Мужчины, когда видят женщину в политике, обычно снисходительно бросают: личная жизнь не удалась. Вы беретесь опровергнуть это расхожее мнение?

– Естественно. Я довольна своей жизнью. Я замужем, у меня двое прекрасных взрослых сыновей.

– Как-то в офисе Белорусского профсоюза работников радиоэлектронной промышленности видел вас с мальчуганом. Ваш внук?

– Нет-нет. У меня старший сын еще не женат, поэтому у меня внуков нет. Но, как говорят, все еще впереди… А малыш — это сын нашей сотрудницы.

Белорусский патриархат

– Елена Владимировна, вы все время работаете в сугубо мужском коллективе. И параллельно возглавляете ликвидированную партию женщин «Надзея». Вы не видите в этом стечении обстоятельств парадокса?

– В любом, практически, коллективе всегда были как мужчины, так и женщины. Но вопросы гендерного равенства, положения женщин являются важнейшими для любой страны. Недаром говорят, что по положению женщин определяется уровень развития страны. А у Беларуси в части решения гендерного вопроса все впереди. Пока женщины (а их в нашей стране большинство) не сыграют свою роль по-настоящему, вряд ли возможны настоящие перемены к лучшему.

– Вы можете обрисовать круг проблем, которые наиболее волнуют белорусских женщин?

– Да, естественно, тем более, что мы среди своих женщин проводили нечто наподобие опроса о наиболее волнующих их проблемах. Я бы не сказала, что этот опрос носил политический оттенок. Но социально-экономическое положение любого гражданина — это тоже политика.

Одна из важнейших проблем, которая волнует и женщин, и семьи в целом, — алкоголизм и пьянство. Эта проблема занимает безусловное первенство.

На втором месте — здоровье детей, отсутствие возможности обеспечить полноценное питание, полноценный отдых и полноценное медицинское обслуживание детей.

Жилищный вопрос по-прежнему остается одним из самых болезненных, хотя государство и объявило себя социально ориентированным. Как и прежде, для большинства семей, в том числе и многодетных, решить жилищную проблему очень сложно. Для получения льготных кредитов люди стоят в очередях по 20 лет. Взять обычный кредит в банке на покупку или строительство жилья — при средней зарплате наших граждан в 500600 тысяч — невозможно. Это тяжелейшая проблема.

Женщин, среди прочего, волнует отсутствие у них специальных знаний по гендерному вопросу. Наши женщины понимают: в Беларуси существует патриархальное мышление. И касается оно не только мужчин, но и женщин. Как перестроить патриархальное мышление, поднять роль женщины — и в семье, и в обществе, и в государстве? Над этим следует поломать голову.

Полстраны — вне закона

– Судя по вашим ответам, большей частью белорусские женщины обеспокоены традиционными — семейными проблемами. А что волнует женшин-политиков, помимо гендерных проблем?

– Безусловно, что таких проблем хватает. Остановлюсь только на одной из них. Белорусских женщин, как и все трудоспособное население страны, не обошла стороной и контрактная система. По законодательству получается, что дискриминировано все трудовое население, поскольку на контрактах сейчас работают более 4 миллионов белорусов. То есть, это основная форма трудового договора, который действует в соответствии с 29 декретом президента и противоречит Трудовому кодексу, который гласит: если трудовые отношения носят постоянный характер — тогда запрещается заключать срочные договоры, коими являются контракты.

Как юрист, я не могу не затронуть эти противоречия в законодательстве. Евросоюз требует от Беларуси установить верховенство закона — иначе с нами никто считаться не будет. Так вот: верховенства закона в Беларуси не существует: президентский декрет имеет более высокую юридическую силу, чем закон или даже кодекс законов. И получается: контрактная система регулируется декретом, который делает ставку на контракт. А по контрактам рабочие и, прежде всего, женщины, многодетные матери, не имеют ни гарантий, ни защиты.

Гарантии касаются только беременных женщин и женщин, имеющих детей до трех лет. И граждан предпенсионного возраста — и все. Всех остальных (и инвалидов, и получивших производственные травмы, и многодетные семьи) по истечению срока контракта можно уволить без всякого выходного пособия.

Если в советские времена уволить работника можно было только по сокращению штатов с трехмесячным выходным пособием, то сейчас можно уволить любого или просто не отпустить на другую работу — если не истек срок контракта. Это кабальная система.

– Но профсоюз РЭП предпринимал попытку отменить контрактную систему… И вы, как юрист, в этом активно участвовали...

– Да, профсоюз РЭП, Партия коммунистов Белорусская, женское движение выступили с законодательной инициативой граждан отменить контрактную систему найма. Мы провели собрание инициативной группы с предложением внести изменения в Трудовой кодекс, в соответствии с которыми его нормы имели бы приоритетное значение — по аналогии с российским законодательством. Как в России: нормы указов и других органов власти не могут ухудшать права трудящихся по сравнению с кодексом. И мы предложили записать в Трудовой кодекс аналогичную норму, поскольку нормы президентского декрета значительно ухудшают положение граждан. А чтобы декрет не превалировал над Кодексом, мы предложили ратифицировать 158 Конвенцию МОТ, регулирующую вопросы расторжения трудовых договоров. Где говорится, что без компенсации работника вообще нельзя уволить. И в целом Конвенция направлена против срочных договоров: те страны, которые ратифицируют Конвенцию, должны представить в МОТ перечень работников, с которыми заключаются срочные договора, и объяснить: а почему?

Белорусская «вертикаль» привыкла говорить: весь мир работает на контрактах. А ведь в переводе с английского «контракт» — это и есть трудовой договор; он может быть срочным и бессрочным. Это уже белорусские чиновники придумали, что контракты — это срочные договора.

Но вернемся к инициативе. В результате изыскали «причины», чтобы нашу группу не зарегистрировать.

Не ходили бы вы, женщины, да в депутаты…

– Сейчас вы баллотируетесь в депутаты парламента. Считаете, что, работая в Палате представителей, сможете добиться результата — и в плане отмены обязательных трудовых контрактов и восстановления социальных льгот?

– Если бы я была депутатом, с моим опытом правозащитной работы и знаниями, своей стране, гражданам, женщинам я могла бы принести реальную пользу. Это я могу сказать с уверенностью.

– Как оцениваете прошедшие этапы избирательной кампании?

– Ходом кампании и работой своей инициативной группы я довольна. Могу с удовлетворением отметить, что люди довольно хорошо реагируют на моих представителей — только единицы отказывались подписываться за потенциального кандидата-женщину.

– В этом нет ничего удивительного. Ведь в нынешнем составе Палаты представителей треть депутатов — женщины…

– Это всего лишь статистика. Я бы поставила вопрос по-другому: является ли количество женщин в парламенте показателем уровня демократии в стране и демократичности законодательного органа? Можно сказать: и да, и нет. Да — если речь о демократической стране. Но если этот процент определен заранее, назначен, сформирован административным путем — это не признак демократии. И мы видим: что эта треть (за исключением только Ольги Абрамовой) депутатов-женщин подняли руки и дружненько проголосовали за отмену льгот.

Беседовал

Рыгор БУЯН

P.S. Когда готовился этот номер, стало известно, что Елена Еськова, единственная среди претендентов в своем округе женщина-юрист, не зарегистрирована кандидатом в депутаты.