Надежда, которая теплилась в душах некоторых кандидатов от оппозиции, угасала постепенно и, наконец, умерла. Естественно, она могла бы почить в бозе значительно раньше, однако опытные врачи, видя, что пациентка начинает дышать на ладан, вовремя вводили дозировано точно рассчитанный психологический укольчик наркотика под названием «список», и она оживала, поднималась даже, чтобы протянуть до нужного 28-го дня первого месяца осени.

Как всегда

Властям очень хотелось провести показательные выборы, которые продемонстрировали бы всем, какие демократические изменения происходят в нашей «синеокой». Для этого надо было всего лишь организовать структурно честные выборы по европейским стандартам. Имея в руках практически весь информационный ресурс, проиграть такие выборы невозможно. Даже при самых благоприятных условиях, что греха таить, выиграли бы от демократов в своих округах 20-25 человек. Но провести такие выборы власть психологически не в состоянии по нескольким причинам.

Первая — боязнь раскачать дырявую лодку стабильного существования. В памяти очень хорошо отпечатались события не такого далекого прошлого, когда ничтожная по количеству группа демократических депутатов Верховного Совета 12-го созыва сумела провести несколько определяющих судьбу страны решений. Еще более страшным напоминанием служит Верховный Совет следующего созыва, который чуть не лишил нынешнего руководителя теплого места и не повернул страну к европейским ценностям. Даже, казалось бы, в доску своя первая Палата сумела преподнести неприятный сюрприз в лице горстки наделавших шума «отщепенцев» — генерала, предпринимателя, чемпиона.

Вторая причина гораздо прозаичнее: элементарное неумение сделать все по-честному.

Помню, как мы смотрели за выборами в бундестаг в городе-побратиме Витебска Нинбурге. На участках — ни единого наблюдателя. Естественно, наши демократы выразили свое удивление: как, мол, так? В ответ — тоже удивление: а зачем? Разве возможно фальсифицировать волеизъявление народа?

Нам, привыкшим к постоянному обману, абсолютно чужды их взгляды. Им непонятны наши опасения. Практически никто из наших сограждан не сомневается, что у нас выборы нечестные, но относится к этому как к объективной реальности. Мало того, пассивно помогает этому процессу. Витебская кандидатка от ОДС Татьяна Северинец в знак протеста по организации неравных условий в этой кампании сняла с выборов свою кандидатуру. В первый же день досрочного голосования встречает свою хорошую знакомую, которая выражает сожаление, что Татьяна Евгеньевна отказалась участвовать, и говорит, что непременно проголосовала бы за нее, а теперь вот вынуждена была сбегать и проголосовать за оставшегося в одиночестве ее соперника председателя горсовета Геннадия Грицкевича.

Кстати, снявшаяся в знак протеста кандидатка, кроме морального удовлетворения, получила и солидные материальные проблемы. Использовав примерно 500 с половиной тысяч государственных средств на агитационные листовки, теперь она должна возвратить в казну 1329511 рублей. Почти в 800 тысяч оценили работу комиссий всех уровней. Северинец потребовала калькуляцию тех услуг, которые ей оказали эти комиссии. Хорошо. Работа ЦИК понятна. Бывшей кандидатке пришлось обращаться туда несколько раз, чтобы разрешить возникающие проблемы. Что для нее сделали, кроме вычеркивания фамилии в бюллетенях, участковые комиссии, непонятно. От окружной комиссии никакой помощи Северинец тоже не дождалась.

Вообще роль окружных комиссий в Витебске лично мне тоже осталась совершенно непонятной. Какое-то лишнее звено в хорошо отлаженном механизме. Требует наблюдательница дать цифры досрочно проголосовавших на своем участке за день — ей отказывают. Она говорит, чтобы обратились в окружную комиссию: там объяснят, что она имеет право знать эти цифры. Но в участковой даже не знают номера телефона, а звонить готовы почему-то исключительно в исполком. Эти номера у них есть. И такое происходило на самых разных участках.

Иногда доходило до абсурда. Например, в областной больнице доверенным лицам Ирины Яскевич, которые с большим трудом разыскали члена участковой комиссии, та объяснила, что решить вопрос о присутствии их во время голосования может главврач — соперник кандидатки на выборах господин Овчинников!

Еще нагляднее роль этого «лишнего звена» проявилась после основного голосования. Наблюдатели, пробившиеся в переполненное милиционерами здание Администрации Первомайского района, куда почему-то срочно во время выборов перевели из СШ №45 комиссию Чкаловского избирательного округа №18, были в растерянности: где же ее искать? Мешки с бюллетенями принимали в одной комнате, протоколы — в двух других.

Председатель комиссии Татьяна Автухова была занята приемом наблюдателей от ОБСЕ. Секретарь тоже где-то пропадала. А протоколы принимали и заносили в компьютер вообще посторонние люди, даже не члены комиссии. Когда о витебском ноу-хау сообщили в ЦИК Николаю Лозовику, тот единственное смог ответить: такого не может быть!

Надо сказать, что эти выборы превзошли все предыдущие по части применения новых технологий. Ведь не зря же получает немаленькие зарплаты огромная армия чиновников. Закрадывается мысль, что даже при большом желании верховной власти провести кампанию нормально, по цивилизованным стандартам, ничего бы не получилось. Разве только если полностью поменять «вертикаль». Нынешняя по-другому просто не умеет.

Как известно, «пряников вечно не хватает на всех», поэтому разбазаривать хорошие места в Палате, даже в угоду Европе, было бы совсем нерационально.

Как всегда-2

Бойкот населением кампании, результаты которой выявляются не в избирательных урнах, а в кабинетах чиновников, по определению бессмыслен. Кто не хотел идти голосовать, тот и так не пошел. Это не значит, что напротив его фамилии в конце дня не появилась галочка. Массового бойкота не могло получиться хотя бы потому, что люди работают по контрактам. Это не конец 90-х, когда все четыре витебских избирательных округа дружно провалили выборы.

Сниматься кандидату во время избирательной кампании после использования государственных средств тоже не мед — тянет больше, чем на 800 «зеленых» в эквиваленте. Да и странно как-то получается: ведь партии боролись между собой за каждое место в едином списке, партийные лидеры уговаривали людей. Те пошли на большие жертвы, и после всего сказать человеку, чтобы он снимался?

Но если и власть, и оппозиция в ходе этой кампании действительно приложили значительные усилия, то самым бездеятельным остался народ. Многие, как показывает практика, вообще считали, что выборы закончились после того, как они поставили свою подпись за выдвижение кого-то в кандидаты. Это неудивительно, потому что кампания упорно замалчивалась государственными средствами массовой информации. За активизацию населения активно взялись перед досрочным голосованием. При этом в некоторых регионах не стеснялись открыто указывать, за кого надо отдать свой голос. Людей это обижало, они звонили, жаловались, что, например, председатель сельсовета собирал(а) и говорил(а), как голосовать. А секретарь участковой комиссии самолично срывала агитационные материалы независимого кандидата. Просили об этом обязательно написать. Я отвечал, чтобы они написали соответствующую жалобу в вышестоящие комиссии или прокуратуру. На этом все и заканчивалось. Психология: моя хата с краю — пусть кто-то, но не я. И дружно шли на досрочное голосование.

Кстати, сколько людей проголосовали досрочно, даже в Витебске точно установить до воскресенья не удалось. Например, у председателя участка №47 Чкаловского округа для наблюдателя их узнавал представитель СНГ. Прозвучали цифры: «примерно, 29-30 процентов», которые позже в строке протокола трансформировались в 33,9 процента.

Парадокс наших выборов в том, что в них никто не верит. Как говорил одной кандидатке высокопоставленный чиновник, я за вас с удовольствием проголосую, и может весь округ проголосовать, но победит… Он назвал фамилию.

Не верит в выборы и оппозиция, про что заявляла еще до начала кампании, и особенно активно будет говорить теперь.

Не верит и народ: я за вас, но все равно обманут!

Как же хочется дожить до того дня, когда не надо будет ни наблюдать, ни сомневаться, ни бойкотировать. Когда любой из членов избирательной комиссии сможет удивленно воскликнуть: «Разве можно обманывать народ!»

…Надежда на теплое место в парламенте умерла. Остается надеяться только на то, что вера в собственную страну и любовь к ней остались.

Вадим БАРЩЕВСКИЙ.

Витебск