Этой публикацией мы открываем новую рубрику. Речь под ней пойдет о незавершенных архитектурных, художественных и литературных проектах советского прошлого. Они могли бы быть завершены, сложись иные обстоятельства. Или иными были бы обстоятельства, окажись они завершены? Кто знает…

Итак — новая рубрика на страницах нашей газеты — «Незавершенка».

Автор и ведущий — Петр Василевский.

В трудах теоретиков советской архитектуры и градострательства Минск традиционно рассматривался как город, спроектированный и построеный в полном соответствии с эстетическимими и идеологическими канонами социалистического образа жизни.

Парадная главная магистраль, рациональное расположение жилых районов, промышленных предприятий и зон отдыха, развитая транспортная сеть и, наконец, идеологическая наполненность городской среды (мемориальная и декоративная пластика, декор зданий, названия улиц и площадей) действительно делали нашу столицу почти идеальным «городом для человека». Уточним, для советского человека, не избалованного комфортом и имеющего своеобразное представление о красоте и пользе.

Однако, если приглядеться, то в образной структуре Минска можно обнаружить немало парадоксального, явно не соответствующего упомянутому канону. Советские архитекторы, выполняя государственный заказ, ставили правительственные здания на самых престижных точках города. Чтобы видать издалека, чтобы граждане проникались уважением, а ещё лучше — трепетом. А в Минске на самой высокой точке центра города — Троицкой горе — стоит Оперный театр. Площадь Независимости, которая прежде была площадью Ленина и в соответствии с изначальными планами должна была быть сориентирована на Дом правительства с памятником вождю, в реальности получилась такой, что сегодня главным зданием на ней воспринимается педагогический университет.

В любом советском городе памятник Ленину был идейной и эстетической доминантой. Проще говоря, памятнику вождю положено было быть самым большим, все остальные подстраивались под него. А в Минске памятник Ленину и по размерам, и по значимости для городской среды сильно уступает, к примеру, мемориалам в честь Янки Купалы и Якуба Коласа. Здание Администрации Президента (прежде Дом ЦК КПБ) строилось как господствующее над площадью и вообще над центром Минска — а с площади его почти совсем не видно из-за разросшихся деревьев сквера. Словно сама природа позаботилась, чтобы власть не мозолила народу глаза.

Здание КГБ (ФСБ) в Москве крепко «держит» пространство, фактически нависает над Лубянской площадью. А минское здание КГБ/МВД не лишено некоторого изящества и более-менее деликатно вписано в линию проспекта, так что гости нашей столицы принимают его поначалу за музей или театр.

Столичный образ Минска в общих чертах сформирован в первое послевоенное десятилетие, во времена так называемого «сталинского ампира». Но первые градообразующие объекты столичного класса в Минске были выполнены в стиле конструктивизма. Того самого конструктивизма, который апологеты ортодоксального соцреализма разве что матом не крыли за антигуманность и «чуждую нам» эстетику…А вот, поди ж ты, стоят шедевры конструктивизма, аутентичного и адаптированного, в центре Минска в окружении «сталинской» архитектуры, как драгоценные камни в оправе. Дом правительства, Дом офицеров, Академия наук, Оперный театр (всё — архитектор И. Лангбард) — это умеренный конструктивизм с оглядкой на классицизм. Но отдавая должное Лангбарду, следует напомнить, что этот выдающийся мастер часто опирался на опыт другого минского архитектора — Георгия Лаврова (1895-1967). Более того, Лангбард доводил до реализации (уже как своё) ряд концептуальных идей Лаврова, когда последнего коллеги и начальство отодвинули в тень.

Менялась эпоха — конструктивизм, рождённый революцией (а Лавров его яркий представитель), уже был не ко двору в стране, скатывающейся к тоталитаризму. Именно Лавров начинал проектировать и строить комплексы зданий Академии наук и Оперного театра в Минске. А продолжал Лангбард, сохранив в законченных сооружениях основную, лавровскую композицию. Из построенного Лавровым наиболее известно здание Республиканской библиотеки имени Ленина. Оно знакомо каждому беларусу, включая тех, кто в библиотеке никогда не был. Изображение лавровского шедевра (теперь это старый корпус Национальной библиотеки) помещено на десятирублевой купюре Национального банка Республики Беларусь. В четвёртом томе «Истории белорусского искусства» (1990) о нём пишется следующее:

«В 1934 году был построен главный корпус библиотеки имени В. И. Ленина. По проекту предполагалось развитому, распластаному главному корпусу библиотеки противопоставить лаконичный высотный блок книгохранилища, плоскости стен которого решены ритмическим сочетанием лопаток и вертикального ленточного застекления. По мысли автора, комплекс библиотеки, размещённый на одном из самых высоких холмов в центре города, должен был играть важную роль в создании нового силуэта города. Корпус книгохранилища не был построен, и только в конце 50х годов библиотека была расширена пристройкой нового корпуса, архитектурное решение которого существенно исказило авторский замысел».

К слову, творение Лаврова было первым в Советском Союзе зданием, построенном специально для библиотеки. До этого для библиотек переоборудовали существующие строения. Даже по словесному описанию видно, что Георгий Лавров в белорусской архитектуре был «человеком из будущего». То, что он предлагал в начале 30-х годов, сегодня является последним писком архитектурной моды и называется экзотическим именем «хай-тэк» (английская абревиатура от слов «высокие технологии»). По мысли Лаврова, библиотека должна была занять пространство до улицы К. Маркса в одну сторону и где-то до набережной Свислочи — в другую. Случись этому проекту реализоваться — получилось бы нечто ничуть не хуже, чем хваленый «бриллиант». Впрочем, шедевр он и во фрагменте — шедевр.

Лавровская «Ленинка» (имя «Националка» — так иногда называли её после обретения статуса Национальной библиотеки, к ней не прижилось) могла бы ещё в 30-е годы стать для Минска архитектурным прорывом в будущее. Если бы проект был завершен. И «Ленинка» не стала прорывом в будущее. А жаль...

Петр ВАСИЛЕВСКИЙ