В минувшем веке воздвигнуто и низвергнуто немалое количество монументов. Это напрямую связано с изменением политической карты мира. Как человек, сделавший удачную карьеру, начинает редактировать свою биографию, подгонять ее под соответственный имидж и бренд, так и народы, которым посчастливилось получить или восстановить государственность в результате крушения империй, обычно стремятся компенсировать свой незначительный политический вес роскошными историческими мифами. Эти мифы, воплощенные в граните и бронзе, заполняют городские площади, внедряются в общественное сознание, создавая у молодых наций иллюзии относительно их роли в мировой истории, а иной раз — порождая мессианские комплексы и имперские замашки. Одновременно идет зачистка национальной территории от монументального наследия «колониализма», «тоталитаризма», «оккупации». В данном случае я беру эти определения в кавычки, поскольку под горячую руку на слом и переплавку идут также и художественные объекты, увязать которые с упомянутыми явлениями можно лишь при наличии больной фантазии.
Утверждаясь в настоящем, молодые (да и не очень молодые) нации и государства традиционно ищут психологическую опору в прошлом, в идеализированных образах давней истории. Это логично. Это естественно. Бывает, однако, что вопреки привычной логике на крутом историческом повороте народ вдохновляется не памятью о минувшем «золотом веке» (относительно реальном или полностью придуманным), а конструктивной социальной идеей, обращенной в будущее. Примером такой «аномалии» может служить христианство, утвердившееся на руинах античного Рима; идеи Великой французской революции; коммунистическое строительство в Советском Союзе.
Великие эпохи оставляют после себя великие художественные произведения. Советская эпоха в этом смысле не исключение. Официально искусство Советской страны именовалось «социалистическим реализмом». Как и положено, оно имело идеологическую и эстетическую составляющие. Причем, нередко эстетика, имеющая свои законы и свою логику, не стыковалась с излишне ортодоксальными проявлениями идеологии. В рамках «соцреализма» была определенная свобода творчества, и даже развивались направления, имевшие мало общего и с социализмом, и с реализмом. Но «золотой фонд» искусства «соцреализма» представляют произведения, где народность и партийность, где коммунистическая идея выражена достаточно конкретно.
Первым в ряду шедевров «соцреализма» следует назвать самую знаменитую скульптуру ХХ столетия — «Рабочий и Колхозница» работы Веры Игнатьевны Мухиной (1889 — 1953). Скульптура создана для советского павильона на Всемирной выставке в Париже 1937 года. Участвуя во Всемирной выставке, страна не просто демонстрирует свои достижения в различных областях экономики и культуры. Национальная экспозиция на таком форуме подчинена прежде всего задачам пропаганды социального строя и государственной идеологии. Тем более, что 1937 год в истории СССР дата не радостная. Кульминация сталинских репрессий. Но так уж произошло, что самое оптимистическое произведение советского искусства создано именно в этот трагический год.
Знала ли Вера Мухина, что происходило тогда в стране, или жизнь за окнами мастерской ее не интересовала? Безусловно, знала. Но искусство не только отражает действительность, но в какой-то степени и будущее формирует. «Рабочий и Колхозница» — это гимн свободному труду, и в этом смысле произведение опережает свое время. Оно обращено к следующим поколениям. Вера Игнатьевна справедливо считала, что «настоящее искусство имеет право преувеличивать». И это право она использовала в данной работе.
Советский павильон на Парижской выставке представлял собою вытянутое сооружение, уступами вырастающее ввысь. На самой верхней площадке, на высоте 34 х метров, была установлена скульптура «Рабочий и Колхозница», высотой 23,5 метра. Статуя была выполнена из листовой нержавеющей стали на металлическом каркасе. Для того времени это было новаторское решение. Идея установить на вершине павильона скульптурную группу с серпом и молотом, символизирующую рабочий класс и колхозное крестьянство, была предложена автором проекта павильона Борисом Иофаном. На конкурсной основе эту идею разрабатывали самые знаменитые советские скульпторы — Манизер, Андреев, Шадр, Мухина. Решение, предложенное Верой Игнатьевной, оказалось лучшим. Она сумела создать композицию, которая кажется легкой и ажурной, несмотря на огромный размер.
Успех скульптуры в Париже был фантастическим. Великий французский писатель Ромен Ролан оставил в книге отзывов советского павильона такие слова: «На Международной выставке на берегах Сены два молодых советских гиганта возносят Серп и Молот, и мы слышим, как из их груди льется героический гимн, который зовет народы к свободе, к единству и приведет их к победе».
По сути дела советский павильон стал на выставке главным, а скульптура Мухиной — символом выставки.
После такого успеха Вера Игнатьевна могла рассчитывать на то, что по возвращении «Рабочего и Колхозницы» на родину скульптуре найдут достойное место в Москве. Мухина продумывала варианты — Ново-Манежная площадь, затем Кропоткинская площадь, где должен был подняться небоскреб Дома Советов. Наиболее подходящим скульптору представлялся вариант установки памятника на Ленинских горах — на высоком постаменте (примерно таким, как и в Париже), на котором были бы тексты из Конституции СССР.
Однако монумент «сослали» в район, по московским понятиям, периферийный, непрестижный. «Рабочего и Колхозницу» установили у северного (не главного!) входа Всесоюзной сельскохозяйственной выставки (будущей ВДНХ СССР). В то время это московская окраина. Причем, поставили скульптуру на низкий постамент, из-за чего она много потеряла в выразительности.
Говорят, эту скульптуру не любил Сталин. Символизирующие народ гиганты, возносящие в небо Серп и Молот, которые так восхищали Ромена Ролана, Иосифа Виссарионовича раздражали. Потому и убрали скульптуру подальше...
Два года спустя, в 1939 году, вновь проходила Всемирная выставка. На этот раз в Нью-Йорке. Советский павильон на этой выставке образным строем напоминал своего парижского предшественника. Его также венчала символическая скульптура — рабочий с огромной красной звездой над головой (скульптор В.Андреев). Но повторить парижский успех не получилось. Шедевр повторить невозможно.
Петр ВАСИЛЕВСКИЙ. Минск