Большой урожай зерна на фоне неизменно низкой эффективности производства сельскохозяйственной продукции вновь обострил старые споры о том, кто будет кормить Беларусь, когда дотации агропромышленному комплексу резко сократятся. По просьбе camarade.biz свое мнение по этому поводу высказывает бывший министр сельского хозяйства Василий Леонов. Как известно, его попытка перевести аграрную отрасль на рыночную основу завершилась в конце 90-х годов лишением свободы по надуманному обвинению. Однако свои убеждения В.Леонов не изменил.

- Преобладающее сейчас в Беларуси крупнотоварное сельскохозяйственное производство фактически облечено в форму государственного предприятия. Там крестьянин абсолютно не чувствует себя хозяином. А ведь цивилизованный мир, нравится это кому-то или нет, давно основан на частных формах собственности. И именно у него мы покупаем качественные товары, прогрессивную технику и новые технологии. То есть, этот мир более эффективен, чем наш.

Есть еще один аспект, который важно учесть. Нельзя всю власть воплощать в одном человеке. Как можно управлять страной вообще и агропромышленным комплексом в частности, если все вопросы, вплоть до того, где, что и сколько сеять, замыкает на себе первое лицо, без которого опасно что-нибудь решать! Поэтому не случайно наше сельское хозяйство не эффективно.

Колхоз «Рассвет» имени Орловского Кировского района Могилевской области в 80-90-х годах медленно, но верно шел к частным формам хозяйствования, к крестьянскому самоуправлению. По этому пути двигались и другие лучшие белорусские колхозы и совхозы. Закончилось это погромом, а председатель «Рассвета» дважды Герой Социалистическог труда Василий Константинович Старовойтов даже отбыл срок в колонии. Но опыт не пропал даром и опять востребован.

Это и понятно. В бригаде, где крестьяне владеют собственностью, они не будут держать в бригадирах пьяницу, бездельника или неумеку. Люди выберут себе лучшего. Вплоть до того, что призовут профессионала со стороны и будут платить, чтобы тот эффективно организовал их труд. То же касается и хозяйства в целом. В «Рассвете» механизм, пробуждающий в крестьянине чувство хозяина, создающий мотивацию к честному, качественному и высокопроизводительному труду, уже начинал эффективно работать. Когда он был уничтожен, то следом и передовое хозяйство превратилось в заурядное.

Но рыночный механизм крестьянского самоуправления жизненно необходимо завести вновь в белорусском селе. При этом именно крупнотоварное сельскохозяйственное производство дает возможность организовать в деревне современный высокопроизводительный труд и придать ему престижный характер.

На мелкой ферме без резиновых сапог не обойтись. С навозом там приходится иметь дело постоянно. Когда кто-то рисует идиллическую пастораль про домик в деревне с колосящейся поблизости нивой и с полдесятком пасущихся на лугу коров, где хозяйничает крестьянка с обветренным лицом, то лично я не хотел бы, чтобы такой крестьянкой были моя мать или жена. Современная доярка должна прийти на смену, выдоить специальным аппаратом не 3-5, а 200-300 коров, принять душ, сделать прическу и вернуться домой привлекательной женщиной. А вообще доить коров – мужская профессия. Это очень тяжелый труд, который на мелкой ферме облегчить невозможно. Как и всю крестьянскую работу.

Когда рухнула берлинская стена и Германия объединилась, в бывшей ГДР примерно пятая часть кооперативов распалась на мелкие фермы, а остальные сохранили свои крупнотоварные производства. Эти хозяйства тоже стали частными. Нашлись или бывшие владельцы, или образовались акционерные общества. Так вот, мелкие фермы постепенно, но неуклонно сдают свои позиции. А западногерманские фермеры, приезжая в крупнотоварные хозяйства, откровенно завидуют: мол, нам бы такие условия! Работая в Германии торгпредом, я не раз был свидетелем подобных сцен. Но увы: мелкие европейские фермы образовывались веками и бульдозерами их теперь не сковырнешь. В Сибирь единоличников тоже выслать некому. Да и Сибири у немцев нет.

Насильственная коллективизация, которую почти 80 лет назад пережила в СССР деревня, страница в нашей истории, несомненно, драматическая. Но не менее драматично было бы начинать сейчас коллективизацию навыворот и резать крупнотоварное сельскохозяйственное производство на куски. Это бесперспективный труд. Вон и Россия не просто сохранила крупнотоварные хозяйства площадью 3-5 тысяч гектаров на базе бывших колхозов и совхозов. Там сейчас образовываются агропромышленные холдинги, где сельхозугодия составляют 100-200 тысяч гектаров.

С точки зрения морали и нормального права бывшие колхозы и совхозы должны принадлежать тем, кто создавал эти хозяйства, работал на здешней земле или хотя бы детям и внукам тех, чьи кости в ней похоронены. Не надо, конечно, делить паи так, что одному достанется силосная башня, а другому цепь для привязи коровы. По давно отработанной в цивилизованном мире схеме земля и все имущество оценивается и доли владельцам выдаются в ценных бумагах. Их можно продать, а можно оставить себе, чтобы участвовать в управлении хозяйством и в прибылях.

Я совсем не против единоличных фермеров на белорусской земле. Но боюсь, что им уже просто неоткуда взяться в большом количестве. В коллективизацию тех, кто был способен самостоятельно пахать, активно вывозили на Соловки, в голые степи и в тайгу. У тех, кого не вывезли, в колхозах долго отбивали охоту к самостоятельности – и многие предприимчивые люди из деревень ушли. Когда лет 20 назад возник короткий период экономической свободы и в Беларуси стали возникать фермы, их владельцев власть обманула, или как теперь говорят, «кинула». Так что желающих в одиночку впрягаться в тяжелый воз сельских проблем и начинать хозяйствовать заново ныне немного.

Хотя в стране должен быть выбор. Без него не будет процветающей Беларуси. Необходимо дать людям возможность проявить свои способности. Кто хочет – пусть работает на ферме. Такие найдутся, но, повторюсь, очень мало.

Беларусь будет кормить основанное на эффективной частной собственности крупнотоварное сельскохозяйственное производство.

Василий Леонов,

бывший министр сельского хозяйства

Республики Беларусь