Профессор Юрий Ходыко в статье «Покаяние или вражда?» («Товарищ», № 29 за прошлый год) упрекнул меня — ни много, ни мало — в отказе от основ христианской цивилизации, причем в критический для нее момент, когда глобализм породил конфликт цивилизаций. Далее профессор дал краткое описание сущности христианства и гуманизма, с которым я не вполне могу согласиться.

Мой религиозный опыт резко отличается от такового у большинства наших интеллигентов, коллективно вдруг прозревших и обративших взоры к религии лишь после ликвидации в стране социалистического строя. Я был введен в религию, как водится в семьях верующих, в пятилетнем возрасте. Сначала бабушка рассказала о том, что евреи распяли Христа, а Понтий Пилат его не защитил, потом о Святой троице. Первое сильного впечатления на меня не произвело, видимо, по причине давности событий, а вот осмыслив последнее, я решил, что это сказка, потому что представить себе такое не мог. И сразу стал стихийным атеистом. После этого меня водили по воскресениям через весь город к старушке в черном одеянии, которая научила меня символу веры, 10 заповедям и «Отче наш» — все на польском.

Символ веры я понял слабо, остальное же воспринял и запомнил. Потом сдал экзамен ксендзу Колосовскому в Несвижском костеле и был допущен к первому причастию. Дальше каждое воскресение мать водила меня в костел молиться, были ежегодные исповеди, посты, а также очень радостные праздники Рождества и Пасхи, ибо только тогда можно было попробовать деревенских лакомств.

В 10 лет прошел конфирмацию, где мне было присвоено второе имя. Но все это время я воспринимал религию как сказку. В костеле большую часть времени разглядывал фрески, пытаясь определить, где небо в окошке настоящее, а где нарисованное. А потом, уже в возрасте 11 лет, сказал маме, что больше в костел ходить не буду, потому что в бога не верю. Мать не настаивала, только время от времени попрекала безверием. Редко, примерно один раз в 10 лет, потому что ничего антихристианского она во мне не замечала.

Я тоже перестал ее доставать антирелигиозной пропагандой — после того, как она однажды сказала: «Перестань! Я схожу в костел, помолюсь, и мне легче становится. И нигде больше легче мне не становится». А отец зарекся: «Если залетят люди на Луну, то поверю, что бога нет». Когда пришло такое время, я спросил отца, верит ли он теперь в бога. Он молча махнул рукой, и больше мы к этой теме не возвращались. Так и проходило наше «мирное сосуществование» верующих и неверующих.

Однако вернемся к статье Ю.Ходыко. Он утверждает: «Иисус Христос — бог и человек одновременно. Это соединение стало возможным благодаря только одной фразе из книги Бытия: Бог создал человека по образу и подобию своему». На самом деле же ничего из этого не следует: иудаизм, имеющий тот же Ветхий завет, к идее богочеловека не пришел. И мусульмане почитают Христа (Джезу) всего лишь пророком, но не богом. И в христианстве богочеловек Христос есть часть идеи святой троицы — бог-отец, бог-сын и дух святой, и только в такой связи его надо понимать.

Далее Ю.Ходыко из идей богочеловека делает вывод «о невероятной ценности человеческой жизни» в христианской культуре. И утверждает, что гуманизм есть светское понимание этого христианского отношения к ценности жизни. Утверждается, что «уже в древних, дохристианских цивилизациях существовали ограничения на срок наказания и срок уголовного преследования». «На седьмой год освобождались люди, попавшие в долговое рабство. На пятидесятый, «юбилейный» год наступала обязательная амнистия».

Спрашивается, в каких именно «древних, дохристианских» религиях? В религиях древних шумеров, ассирийцев, персов или египтян? Китайцев, индусов или же древних греков? Да нет там ничего такого, посмотрите, например, книги С.А.Токарева «Религия в истории народов мира» (М.: Политиздат, 1986) и Дж.Дж.Фрэзера «Золотая ветвь: Исследование магии и религии. Пер. с англ. — М.: Политиздат, 1980). А взято это из Ветхого завета, причем проинтерпретировано неточно. Ветхий завет действительно предписывает на седьмой год отпускать из рабства и прощать долги, однако, это касается отнюдь не всех, а только соплеменников: «Если продается тебе брат твой, Еврей, или Евреянка, то шесть лет должен он быть рабом тебе, а в седьмой год отпусти его на свободу» (Второзаконие, 15, 12‑13). «Прощение же состоит в том, что всякий заимодавец, который дал взаймы ближнему своему, простил долг и не взыскивал с ближнего своего или с брата своего …, с иноземца взыскивай» (Второзаконие, 15, 1‑3, здесь и далее курсив мой. — М. Б.).

Предписывая отпускать из рабства соплеменников в 50‑й год, Ветхий завет прямо указывает: «А чтобы раб твой и рабыня твоя были у тебя, то покупайте себе раба и рабыню у народов, которые вокруг вас; также и из детей поселенцев, поселившихся у вас, которые у них родились в земле вашей, и они могут быть вашей собственностью, можете передавать их в наследство и сынам вашим по себе, как имение, вечно владейте ими, как рабами» (Левит, 25, 30‑46). Так что на остальных «амнистия» не распространялось, а это сильно меняет дело, и «гуманизм» тут получается какой-то уж больно однобокий.

Сомнительным кажется и само определение гуманизма как светского толкования христианского отношения к человеческой жизни, предлагаемое Ю.Ходыко. Гуманизм появился не с возникновением христианства, а гораздо позже, в эпоху реформации в Европе. И начинал он вовсе не так красиво, как нам теперь представляется: первые гуманисты сожгли Мигеля Сервета за то, что он открыл два круга кровообращения в человеке. Видимо, это не укладывалось в тогдашнее представление о гуманизме. Это теперь мы под гуманизмом понимает человеколюбие.

И в христианстве тоже не одно человеколюбие, не одни «старцы-пустынники». Христиане в 391 году сожгли величайшую на тот момент в мире Александрийскую библиотеку и растерзали на улице Аспасию, женщину-математика, которая была тогда, наверное, самым просвещенным человеком в мире.

Были и крестовые походы на Иерусалим, за Гробом Господним, когда на протяжении почти двухсот лет христиане зверски убивали тысячи ни в чем не повинных людей. С благословления католической церкви крестоносцы в 1204 году захватили и христианский Константинополь, разгромили все церкви, переплавили в слитки металла античные статуи, а те, которые не поддавались переплавке (мраморные и из слоновой кости), просто разбили на куски.

Что касается «невероятной ценности человеческой жизни», то верующие рыцари хватали за ноги христианских детей и разбивали их головы о камни. (Заборов М.А. Крестоносцы на Востоке. М., Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1980). Такая вот «ценность»! Был даже крестовый поход детей: церковники-христиане объявили неудачи крестоносцев их греховностью и провозгласили новый набор, но уже среди безгрешных — детей! Часть этих детей умерла еще на кораблях, остальных захватили арабы и продали в рабство.

Под флагом крестового похода псы-рыцари, тоже крестоносцы, уничтожили поголовно балтское племя прусов и собирались сделать то же и с восточными славянами, нашими предками. Но Миндовг и Александр Невский поставили им надежный заслон, а потом Ягелло в 1415 году, собрав под Грюнвальдом практически всех будущих участников Варшавского договора, вообще поставил на крестоносцах, простите за каламбур, крест.

А чего стоит Варфоломеевская ночь в Париже в 1572 году, когда в одну ночь христиане-католики вырезали шесть тысяч христиан-гугенотов — семьями, улицами!

А сожжение инквизицией Джордано Бруно и тысяч «ведьм»?

В Беларуси ведьм публично сжигали еще во второй половине XVIII века, как писал Адам Богданович, отец Максима Богдановича (А.Е.Богдановичъ. Пережитки древняго мiросозерцания у бълоруссовъ. Гродна, Губернская типография, 1885 г).

При завоевании Америки испанцами Католическая церковь объявила индейцев нелюдьми (ведь ей же было абсолютно достоверно известно, что все люди произошли от сыновей Ноя: белокожие — от Яфета, желтокожие — от Сима, чернокожие — от Хама; а краснокожие, по тому христианскому пониманию, вычеркивались из рода человеческого, поскольку четвертого сына у Ноя не было). Потому их и убивали безжалостно, как животных, так — что большинство индейских племен просто исчезло с лица Земли.

И у фашистских солдат тоже на пряжках было выбито: «С нами бог».

И верующие христиане Билла Клинтона бомбили в православную Пасху Сербию.

Да и у нас, в бывших республиках СССР, в этом смысле не лучше. Все знают об убийстве отца Меня, а кто знает, что в тот же год на Украине при захвате православных храмов униатами было убито четыре православных священника? Это ведь тоже христиане христиан убивали.

И как это все вяжется с заявленной «невероятной ценностью человеческой жизни в христианстве»?

Далее. Отдельные моменты человеколюбия есть не только в христианстве. В любой религии можно найти, что хочешь. И в Коране самым большим грехом считается обидеть сироту и не помочь бедному (например, Коран: 17, 28). И в Пятикнижии Моисея, святой книге иудеев, требовалось оставлять колоски и даже потерянные снопы на поле, чтобы их потом могли подобрать бедные, а целая книга Руфь интерпретируется как проповедь гуманного отношения к иноплеменникам (Руфь, бабушка Давида, самого великого святого Ветхого завета, была моавитянкой). И сущность христианства — любовь к ближнему, причем отнюдь не соплеменнику — не сразу была принята. Сам Христос поначалу отказался помочь язычнице-сирофиникянке: «Дай прежде насытиться детям, ибо нехорошо взять хлеб у детей и бросать псам» (Марк, 7, 27). Святой Петр был против распространения христианства среди неевреев, и только апостол Павел сказал окончательно: «…оно есть сила Божия ко спасению всякому верующему, во-первых иудею, потом и Еллину» (Римлянам, 1, 16).

Так что воистину «не сотвори себе кумира» — ни из гуманизма, ни из христианства.

Ю.Ходыко, как бывший коммунист, мог бы вспомнить слова Ф.Энгельса о том, что первым коммунистом на земле был Христос. Да, действительно, в начале первого тысячелетия христианство возникло и распространялось среди рабов, людей обездоленных, воспринимавшихся современниками как рабочий скот. (Аристотель сам дошел до идеи Маркса, что стоимость вещи определяется количеством затраченного на ее изготовление труда, но вынужден был отказаться от нее, потому что при таком подходе труд раба приравнивается к труду свободного человека, а это же, как было тогда известно, немыслимо!) Христианство же тогда дало возможность рабу почувствовать себя человеком, вдохнуло надежду, придало его рабской жизни какой-то смысл. Смысл обрести рай хоть на небе.

Коммунистическая идея тоже развивалась в среде униженных, однако она имела целью обеспечить человеку жизнь, достойную человека, на земле. К.Маркс называл коммунизм «практическим гуманизмом». Кому трудно осилить первый том «Капитала», почитайте «Жерминаль» Э.Золя. Жизнь шахтеров у обоих классиков описана одинаково. Наблюдая ее, Маркс в молодости сказал себе: «Я буду считать себя скотом, если не помогу этим людям».

Ю.Ходыко, когда был коммунистом, наверное, сравнивал «Моральный кодекс строителя коммунизма» из Программы КПСС с заповедями Христа (Марк, 10, 19) и Моисея из Ветхого завета (Второзаконие, 5, 6‑21). Сходство есть, однако это сходство только в словах. В христианстве человек — раб, пусть даже и божий. Сказано «не убий», но, когда бог приказал, Авраам готов был перерезать горло своему столь долгожданному единственному сыну. В библии слово «убить» встречается 1200 раз, и отнюдь не всегда в отрицательном смысле.

Религия требует смирения. Попал, как Иов, на гноище, но по-прежнему восхваляй бога, может, это тебе и зачтется. Христианству, по большому счету, нет дела до внутреннего мира человека, до его горестей и радостей. Ты — раб, подчиняйся, что бы тебе ни приказывали, тогда тебе воздастся. А на крайний случай есть покаяние. Покаялся на исповеди, и тебе отпустят грехи. «Блажен, кто верует, тепло ему на свете!».

В отличие от религии, в коммунистической идее человек человеку должен быть друг, товарищ и брат — любому человеку, не только соплеменнику. Человек сам есть вершина творения природы — и в материальном смысле, и в идеальном.

Задумайтесь, какой сложной биологической конструкцией является тело человека! Ограничимся для примера одной только маленькой частью молекулярно-генетической области. В организме взрослого содержится около миллиона белков. Точность синтеза нового ДНК на базе родительской в процессе воспроизведения генома, который имеет 3 миллиарда нуклеотидов, составляет не более трех (!) ошибок. Полная длина всех молекул ДНК в теле взрослого человека составляет 10¹¹ км. Это в тысячу раз превышает расстояние от Земли до Солнца! И при всем при том, за небольшими исключениями, все живые организмы на Земле — от самых простых и древних сине-зеленых водорослей до человека — имеют практически одинаковый генетический код, т.е. прослеживается их развитие из одного источника в течение миллиардов лет.

Но это еще не все: человек мыслит. Силой разума восстанавливает картину развития Вселенной, начиная с момента Большого взрыва, который был 15 миллиардов лет назад, и способен прогнозировать ее на миллиарды лет вперед. Человек оказался способным установить, что наша Солнечная система образована в результате двух последовательных взрывов сверхновой звезды, остатки которой мирно догорают сейчас в виде нашего Солнца. И многое-многое другое. Вообще, область идеального, духа, как называл ее Г.Гегель, настолько велика и всеобъемлюща, что философы-идеалисты ее считали вечной, существующей изначально. Однако это представляется весьма упрощенным решением, если представить, что на самом-то деле мыслит материя! Человек, построенный в конечном счете из набора легких элементов первых двух строк таблицы Менделеева, мыслит. И вся эта область духа сотворена им, мыслящей материей.

И что, это чудо природы должно быть рабом? Отбивать поклоны? Крутить ручку колеса? Использоваться как пушечное мясо? Или как объект для получения прибавочной стоимости? Как удобрение для капусты, как это было в фашистской Германии? Только есть, пить и удовлетворять другие потребности первой сигнальной системы, на что нацеливает молодежь потребительское общество Запада?

Нет, марксизм считает, что человек должен быть Творцом, таково его предназначение. В любом деле, в любом ремесле, которым он занимается, иначе это является нерациональным использованием того, чем наделила его природа. Свободным творцом, а свободным можно быть, только понимая окружающий мир. На том и стоим.

Михаил БАТУРИЦКИЙ,
член ПКБ.
Минск