Безусловно, демократизация в Беларуси означает создание новых возможностей для страны в целом и для каждого ее гражданина в частности. Вот только последние события в международной жизни, при внимательном их рассмотрении, заставляют задуматься…

Рубежом для переоценки подходов как внутренней, так и внешней политики Беларуси стал новогодний нефтегазовый кризис 20062007 годов. Модель белорусско-российских отношений, сложившаяся в предшествующие 12 лет, была для А.Лукашенко почти оптимальной. Получая дешевые энергоресурсы, за счет которых удовлетворялись материальные запросы электората, политическую поддержку, военную помощь, он при этом имел полную свободу действий в удовлетворении властных амбиций.

Старые тенденции

На этой опоре держалась экономика, социальный контракт между властью и обществом, внешняя политика, государственная идеология, образ и имидж самого белорусского лидера, как большого друга России и врага Запада. Можно было не проводить реформы и гордиться стабильностью. Отношения с Россией были осью мироздания, кропотливо создаваемого официальной пропагандой в массовом сознании белорусов; надежным якорем, которым, казалось, удерживалась страна от потрясений в бурных волнах глобализации. И вот все это в одночасье рухнуло.

Сразу же после нефтегазовой войны с Россией Беларусь предложила ЕС диалог. В ряде интервью европейским СМИ Лукашенко сделал несколько отчетливых жестов в сторону Запада. Предложения официального Минска ЕС нормализовать отношения стали самыми серьезными за все время после 1996 года. Например, интервью немецкой газете «Die Welt» многие расценили как разворот Беларуси в сторону Европы.

Однако реализовать эту идею в 2007 году не удалось, ибо на пути к такому внешнеполитическому позиционированию возникло множество проблем. Прежде всего, в политическом торге между Минском и Брюсселем изначально существовала «вилка» между спросом и предложением: ЕС на первый план выдвигал вопрос о демократических ценностях. В конце 2006 года Брюссель выступил с предложениями, в которых выразил готовность предоставить Беларуси значительные преференции при выполнении Минском 12 условий. Суть их — демократизация политической жизни в стране.

Официальный Минск этот вопрос обсуждать отказался, предложив вынести его за скобки, и строить отношения на основе не демократических ценностей, а прагматических интересов. Опять же, сама по себе идея неплохая. Но выяснилось, что Беларуси по большому счету нечего предложить Европе. То есть, у Минска не было товара такой ценности, из-за которого ЕС готов бы был закрыть глаза на проблему с правами человека. Например, у Азербайджана это нефть, у Узбекистана — газ, у Ливии — отказ от поддержки международного терроризма.

А какой товар мог предложить Лукашенко? Только отказ от объединения с Россией, выход Беларуси из геополитического поля РФ. Но Европа, Запад просто не поверили в серьезность и искренность таких намерений.

Иначе говоря, у Беларуси и Европы не было серьезной повестки дня для полноценного диалога. Решение Европейского Союза о лишении нашей страны торговых преференций в 2007 году свидетельствовало о том, что ЕС готов поменять свое отношение к Беларуси только при условии серьезных и масштабных изменений в стране. Иначе говоря, западный вектор нашей внешней политики потерпел временное фиаско.

Ах, война, что ты сделала?

Все изменилось в августе 2008 года, когда случилась Кавказская война. Именно в момент кульминации международного кризиса, вызванного Кавказской войной, белорусское руководство начало новый раунд диалога с ЕС. Почему?

Уже несколько лет как что-то сломалось в отношениях между союзниками. Похоже, Лукашенко пришел к парадоксальному выводу, что заставить Россию по-прежнему поддерживать Беларусь можно, только шантажируя Москву своим уходом на Запад.

Но, с другой стороны, в отличие от 2007 года, и Запад демонстрирует большую заинтересованность в сотрудничестве с Минском. Почему?

Во-первых, белорусское руководство сделало некоторые конкретные шаги по пути либерализации: освобождение политических заключенных, первые признаки экономических реформ, более снисходительное отношение власти к участию оппозиции в избирательной кампании.

Во-вторых, теперь, в отличие от 2007 года, Минск, кроме деклараций, предпринял реальные попытки дистанцироваться от Москвы с момента начала Кавказской войны. Особенно заметна сдержанная позиция Беларуси в вопросе признания независимости Южной Осетии и Абхазии. Поэтому часть политиков на Западе решили, что официальный Минск заслужил поощрения.

В-третьих, в результате войны произошло резкое обострение противоречий между Россией и Западом. А на войне действуют другие правила. Дистанцирование от России стало товаром, стоимость которого возросла, Запад готов платить за него иную цену. Беларусь может оказаться в положении Казахстана или Азербайджана, у которых тоже существуют серьезные проблемы с демократией, но США и ЕС смотрят на это снисходительно, ибо у них есть смягчающие обстоятельства: энергоресурсы и дружба с западными странами.

На фоне усталости от бесплодных попыток демократизировать Беларусь в странах ЕС одерживают верх силы, выступающие за преодоление изоляции нашей страны, политическое сближение с официальным Минском. Отрицательная оценка наших выборов наблюдателями ОБСЕ несильно повлияла на намерения обеих сторон продолжать диалог.

Запад, чтобы поощрить дрейф Беларуси в свою сторону, предпринял демонстративные шаги навстречу официальному Минску. Министерство финансов Соединенных Штатов приняло решение о смягчении на полгода санкций в отношении двух белорусских предприятий — «Лакокраска» и «Полоцк-Стекловолокно». Произошла серия контактов западных политиков с высокопоставленными белорусскими чиновниками. Впервые за долгие годы Минск посетил действующий председатель ОБСЕ, министр иностранных дел Финляндии А.Стубб. Опять же впервые с 1997 года глава МИД Беларуси приглашен в Брюссель на заседание руководителей внешнеполитических ведомств стран ЕС.

И как итог новой политики Евросоюза — отмена санкций. ЕС отменил на шесть месяцев визовые ограничения в отношении 36 высших должностных лиц Беларуси, включая Лукашенко. Это стало наиболее значимым событием в новой политике Брюсселя в отношении официального Минска. Иначе говоря, ЕС перешел от слов и заявлений к реальным действиям. Что стало самым зримым фактом смены политики объединенной Европы в отношении Беларуси.

Если прежде главной задачей политики ЕС в белорусском вопросе была демократизация Беларуси, то теперь эта проблема отодвигается на второе место, уступая дорогу геополитическим задачам.

Диалог не по правилам

Обе стороны — Беларусь и ЕС — ввязались в азартную игру под названием «диалог». Точнее будет сказать, что именно Минск втянул Европу в процесс взаимной политической коммуникации. А когда сделано несколько шагов по этому пути, то выпрыгнуть из диалоговой колеи не так-то легко. Ибо уже вложено некоторое количество политического капитала. К тому же, тяжелая машина согласований интересов и принятия решений ЕС обладает большой силой инерции.

Но все же главный вопрос в том, будут ли действия ЕС эффективными? И здесь возможны варианты. Брюссель, вероятно, рассчитывает связать Минск какими-то договоренностями. Ведь всякая игра требует от участвующих в ней игроков делать ходы в соответствии с определенными правилами. Поэтому, считают европейские политики, включившись в диалог, белорусской власти будет труднее начать очередной виток репрессий против оппозиции, посадить за решетку новых политзаключенных, признать независимость Южной Осетии и Абхазии.

Логика в таких рассуждениях, безусловно, есть. Но это логика европейских политиков. Однако, как известно, Лукашенко к таковым не относится. Он не любит играть по правилам. Вернее, признает только те правила, которые ему выгодны.

Белорусский руководитель считает, что 12 условий ЕС, предусматривающих демократизацию Беларуси, задвинуты европейскими политиками далеко в темный угол, чтобы не мозолили глаза и не напоминали лишний раз о благородных увлечениях молодости. Президент одержал дипломатическую победу малой кровью, по большому счету, лишь освободив трех политзаключенных. Коль так, то нет необходимости делать какие-то шаги в сторону внутриполитической либерализации.

Мировой финансовый кризис породил еще одну тему для диалога между Беларусью и Западом. Белорусскому руководству срочно нужны деньги и для страховки от падения валютного курса, и для обеспечения нормальной работы промышленности в условиях кризиса. По настоятельной просьбе Минска Россия приняла решение выделить кредит в $2 млрд. Одновременно белорусское руководство обратилось к МВФ с просьбой о финансовой помощи в $2 млрд. Миссия Международного валютного фонда побывала в Минске и изучила потребность страны в деньгах.

Вся стратегия заигрывания с Западом состоит в том, чтобы с Россией не поссориться, с Европой помириться, получая экономические дивиденды с обеих сторон. Плюс сохранить полный контроль над обществом. Но для этого нужна очень тонкая, ювелирная игра, виртуозное балансирование. Способна ли на это нынешняя белорусская политическая система, запрограммированная на совсем иные методы?

Так или иначе, одной из жертв нового геополитического расклада может стать белорусская оппозиция. Если наметившаяся тенденция наберет силу, то лидеры оппозиционных партий и организаций могут потерять контрольный пакет акций во взаимоотношениях между Беларусью и Западом и будут отодвинуты на периферию. Реальные решения станут приниматься без учета их мнения.

И сегодня в среде белорусской оппозиции идет дискуссия. Что лучше: дрейф Лукашенко на Запад при сохранении нынешнего авторитаризма или изоляция и продолжение жесткого давления на официальный Минск со стороны ЕС и США? Этот вопрос уже вызвал серьезные разногласия.

Хотя, конечно, это не значит, что завоеванное в последние годы единство демократических сил не поможет найти приемлемый выход.