Прошла неделя с того дня, когда в Сомали был обстрелян из переносного зенитно-ракетного комплекса на высоте 150 метров при заходе на посадку самолет «Ил-76», принадлежащий белорусской компании «Трансавиаэкспорт». На следующий день для расследования инцидента в Сомали вылетела белорусская комиссия. Как сегодня обстоит дело с расследованием? На этот и другие вопросы «Е» отвечает заместитель директора Департамента по авиации Министерства транспорта и коммуникаций Владимир КОСТИН.
– Расследование инцидента завершилось?
– Еще нет. Комиссия вернулась из Сомали, но ее данные пока обрабатываются. Кроме того, помимо комиссии Департамента по авиации работают и другие службы: МИД, КГБ. Сейчас вот транспортная прокуратура этим делом занялась.
– Каковы цели расследования?
– Дело в том, что самолет – это принадлежность государства. Самолета нет. Его надо как-то списывать. Для этого нужно провести расследование и выяснить, что на самом деле произошло. Скажем, произошел акт незаконного вмешательства в деятельность гражданской авиации, был обстрел. Нужно выяснить, что получилось в результате, какие повреждения получил самолет. Комиссия поехала, сделала фотографии, описала, что там увидела, а специалисты уже будут заниматься дальнейшим расследованием этого дела. Итоговые документы пойдут и в Совет безопасности, и в другие органы, поэтому нужно, чтобы была объективная информация.
– А что интересует прокуратуру?
– Прокуратура допрашивает очевидцев: экипаж и комиссию, которая туда ездила. Затем будет решать, возбуждать ли дело и передавать ли его в суд. Это их задача.
– Возбуждать дело в отношении кого?
– Никого… Сейчас собирается информация, а потом уже будет приниматься решение по факту обстрела самолета. В Сомали направят соответствующие документы. По идее, сомалийские власти тоже должны были расследование провести, но они этим пока не занимаются, так как у них там сейчас военные действия идут. Как бы не получилось так, что туда потом вообще не въедешь и никакой вопрос не решишь. Это ведь политика, тем более Африка: что там будет дальше, никто не знает. Здесь нужно выждать удобный момент, чтобы делать какие-то официальные заявления.
– Что делала в Сомали белорусская гражданская авиация?
– Самолеты работали там на основании существующего договора в рамках ООН. Они сюда приезжали, смотрели, проверяли готовность авиакомпании работать в тех условиях: знание языка, международных норм… Был сделан вывод о том, что «Трансавиаэкспорт» может выполнять полеты в тех условиях. Есть и документы, которые это подтверждают. Они дали добро нескольким бортам там работать.
Это все официально, здесь никаких нарушений нет. Наш экипаж работал там легально.
– Получается, что это был заказ ООН?
– По линии ООН. Помните, когда цунами было сильное? Тогда нужно было собрать всю транспортную авиацию, которая решала бы вопросы быстрой доставки помощи. ООН обратилась к государствам, которые имеют такую авиацию. И «Трансавиаэкспорт» тоже попал в число компаний, которые были привлечены для этой работы.
– Самолет был застрахован для работы в Сомали?
– Конечно, страховые компании все возместят, но для этого нужно еще закончить расследование.
– Самолет можно будет в дальнейшем эксплуатировать?
– На данный момент его эксплуатировать нельзя, потому что нарушена целостность борта. А решение восстанавливать или нет будут принимать люди, которые и должны его принимать. Им положат материалы на стол, а они уже посмотрят: целесообразно с экономической точки зрения восстанавливать самолет или нет.
Но, я думаю, решение будет принято не скоро. Это еще нужно будет с конструкторским бюро Ильюшина согласовывать, с заводом, который, допустим, будет направлять туда специалистов. Ведь как самолет доставить на завод? Его не доставишь, значит, на месте надо латать. Вопросов больше, чем ответов.
Сергей САЦУК, "Ежедневник"