В прошлую субботу раздался звонок из Даугавпилса. Друзья в панике спрашивают, что случилось на нефтепроводе «Дружба»? По их словам, по Двине в сторону Латвии приближается нефть, а город потребляет воду из реки. Может, необходимо делать стратегические запасы?

Действительно, авария произошла. У нас, в Бешенковичском районе, за окраиной деревеньки Быцово. Но прорвало не нефте-, а продуктопровод, по Улле и Двине — огромные пятна солярки. От этого, естественно, не легче.

С корреспонденткой «Комсомольской правды» едем искать место прорыва. С моста в Фролковичах, которые находятся сразу за г.п. Улла, наблюдаем потоки солярки, которые движутся по поднявшейся весенней реке.

Местные жители вводят в курс дела:

– Бобры, как почувствовали эту гадость, сразу подались на ближайшие болота.

А вот плывущей вверх брюхом рыбы не видели, хотя и говорят, что славная лет 20 тому своими сомами Улла окончательно может стать мертвой.

Активная бабуля ругает по чем свет стоит неумех начальников, которые все загадили, а теперь вот «лётают» на вертолетах.

Направляемся к работающей метрах в двухстах технике. Желания рассказать подробности ни у кого не заметно. Все показывают в сторону мужчины в резиновых сапогах и куртке — он главный.

Уставшему до смерти, фактически не спавшему более суток генеральному директору УП «Западтранснефтепродукт» Николаю Альхимовичу журналисты как кость в горле, но отвечать на вопросы надо. В дочернем предприятии российского «Транснефтепродукта» к общению с прессой пока относятся не по-белорусски. Хотя Николай Евгеньевич и просит не доставать диктофон и не фотографировать. Последнее объясняет абсолютным отсутствием фотогеничности. Хотя, думаю, он не прав.

Из его рассказа-диктанта узнаем, что в пятницу в 18.20 поступило сообщение о падении давления в магистральном нефтепродуктопроводе Унеча — Полоцк — Вентспилс на участке Сенно — Дисна, и насосные станции были отключены. Начался поиск прорыва местными бригадами из Сенно, Новополоцка, Дисны. Потом для устранения аварии подъедут со своей техникой команды из Мозыря, Речицы, из Брянской области. Ожидается прибытие специальной фирмы по ликвидации последствий подобных аварий из России. Естественно, активное участие принимают и бойцы МЧС.

Топливо с места аварии попало в мелиоративную канаву, которая в некоторых местах идет по дну глубокого оврага, а из нее — в реку Уллу. Как отметил гендиректор, «если б доблестные колхозники не прокатали глубокую тракторную колею прямо в охранной зоне, по которой и потекла солярка, таких последствий бы не было».

Для быстрого устранения дефекта трубы и очистки рек и территории было собрано до 70 с лишним единиц техники, максимально участвовало около 180 человек. Поставлены сборники нефтепродуктов на мелиоративной канаве, на реке Улле растянуты 7 бонов-ловушек. Идет откачка в специальные резиновые емкости загрязненной эмульсии. Берега обрабатывают специальным абсорбентом 10 плавсредств.

Всего нефтепродуктопровод был отключен 2 часа, а нитку, на которой произошел разрыв, пустили в эксплуатацию через короткое время. Ситуация по Улле и Западной Двине до границы с Латвией постоянно отслеживается с вертолета. Возле Верхнедвинска, которого пятна достигли в середине воскресенья, также растянуты специальные боновые заграждения.

На месте происшествия рабочие, которые только что проводили на вертолет высокое начальство из Минска, сокрушались, что после подобных аварий Россия может вообще отключить продуктопровод и построить более современную нитку в обход Беларуси. Им же придется искать новое место. В отличие от связанного значением каждого слова Н.Альхимовича, который просил подождать результаты экспертизы, причину аварии они видят или в некачественной стали расслоившейся трубы, или в обыкновенном разгильдяйстве бывших строителей трубопровода. Ссылки на старость трубы несостоятельны. Это первая очередь нефтепровода «Дружба» была запущена в 64м, а продуктопровод строили менее двух десятков лет назад.

Пока же «Западтранснефтепродукт» ожидают огромные расходы по ликвидации последствий аварии и существенные экологические штрафы. Кстати, экологи постоянно отслеживают ситуацию.

Николай Альхимович с некоторой обидой говорил, что соседи из Латвии подняли слишком большую панику. Но латыши научены нашими постоянными проблемами с загрязнениями Двины. Тем более, когда информацию узнают из прессы, а не от официальных лиц. Трудно что-то предпринимать, если не знаешь даже того, что прорвало — нефть или солярку, какие объемы попали в реки, вообще, чего надо ожидать. Мешает неумеренная закрытость белорусского общества, желание нашей власти как-то смягчить информацию, вообще сделать вид, что все у нас хорошо.

Друзей из Даугавпилса успокоили: городу вряд ли грозит техногенная катастрофа. Но почему они об этом должны узнавать от журналистов, от своих родных и знакомых, а не из официальных абсолютно точных заявлений нашего правительства?

Вадим БАРЩЕВСКИЙ.

Витебск