В конференц-зал «Советской Белоруссии» ее редактором Павлом Якубовичем были приглашены министр информации Владимир Русакевич, министр образования Александр Радьков, председатель Белорусского союза журналистов, главный редактор газеты «Рэспублiка» Анатолий Лемешонок, декан факультета журналистики БГУ Сергей Дубовик, заместитель главного редактора еженедельника «БелГазета» Виктор Мартинович. Отчет об этой встрече, под многозначительным заглавием «Слово есть дело», опубликован в «Советской Белоруссии» 15 февраля с.г.

Если бы названные выше господа озаботились проблемой объективности или нравственности в современных СМИ, задумались о повышении действенности и эффективности журналистских выступлений, поразмышляли над тем, почему профессиональный уровень национальной прессы на голову ниже российской, и при этом говорили начистоту, я бы заочно пожал их мужественные руки. Сделать это очно, при всем желании, не смог бы, сегодня мы — по разные стороны пропагандистских баррикад, и водить знакомство с опальными журналистами мэтрам государственных масс-медиа категорически запрещено. Но ничего того, что, действительно, не должно давать покоя мастерам пера, в публикации, занявшей целую газетную полосу, я не нашел. Тогда о чем же был «базар»?

«Идет сугубо фактологическая информация. А нужна — аналитика! Кстати, советская пресса всегда этим отличалась. Вспомните «Известия», «Литгазету», «Комсомолку»…», — посетовал Александр Радьков. Все дружно ему поддакнули: «Да, да, позарез нужна аналитика!» «Влиятельной газета может стать при условии постоянного поиска, глубокой разработки актуальной тематики, наличия в газете «имен», продвинутого дизайна. Такой «минимум» необходим», — резюмировал общее настроение кузнец журналистских кадров Сергей Дубовик.

В этом месте у меня даже перехватило дыхание. Неужели, думаю, сейчас врежут правду-матку о том, почему в государственной прессе аналитики днем с огнем не сыщешь; почему она, как попугай, повторяет одни и те же басни о белорусском «экономическом чуде» и высоком уровне жизни, тиражирует небылицы спецслужб о заговорах, которые якобы готовит оппозиция, даже не пытаясь посмотреть на реальную действительность собственными глазами? Но участники «круглого стола» решили действовать по принципу «На «нет» и суда нет!» Ну, нет, аналитики! Так что о ней говорить?! Видимо, чувствуя все же определенную недосказанность, Павел Якубович внес ясность: «В газетах не стало имен. Это величайшая проблема. Мне кажется, что сейчас те, кто работает в газетах, расхлебывают итоги периода, когда рухнул престиж нашей профессии… Что-то случилось, и профессия потеряла привлекательность. Девушки журфака ринулись в какие-то модельные и рекламные компании, ребята, не желая даже притронуться к тяжелому газетному хомуту, старались уйти побыстрее из газеты».

Представляю, как трудно тому же Якубовичу руководить газетой, в которой нет имен. Мастера разбежались, остались одни подмастерья! Впрочем, думается, Павел Изотович, лукавит. С журналистской профессией ничего страшного не случилось. Приключился конфуз с участниками беседы. Под благовидным предлогом служения Отечеству, они превратили вторую древнейшую профессию в первую древнейшую.

О том, когда именно журналистика претерпела столь печальные метаморфозы, Павел Якубович дипломатично умалчивает. Но читатель может без труда установить это и сам, перелистав подшивки газет. В первой половине 90‑х годов СМИ имели собственное мнение, и главных редакторов не выгоняли за это с работы, а журналистов не сажали в тюрьму, не высылали из страны. Аналитические публикации не каша, из топора их не сваришь — нужны достоверные факты, не просеянные сквозь цензурное сито свидетельства очевидцев и возможность писать без оглядки на «Красный дом». А с этим как раз у государственной прессы большая напряженка.

Понимая, что читатели — не простаки и на мякине их не проведешь, участники дискуссии попытались хоть как-то обосновать ту роль, которую они добровольно отвели себе. На правах ведущего Павел Якубович предложил: «Коллеги, давайте обсудим актуальный вопрос: соотношение степени свободы и степени ответственности журналиста».

Собака лояльности зарыта уже в самой формулировке проблемы. Рассуждают не о свободе и ответственности журналистики, а только о ее определенной степени. С таким же успехом можно обсуждать степень беременности: пациентка чуточку беременна или беременна на полную катушку! Александр Радьков обозначил это так: «Даже степень свободы в подаче материала, поиске темы, степени критичности — это тоже должно быть осмыслено с точки зрения его социальной зрелости и ответственности. Есть вещи, так скажем, главные, работающие на позитив, на продвижение, на развитие, а есть такая черная, извините, грязная сторона, которой можно замазать все хорошее… Конечно, в жизни есть все. Но система приоритетов должна быть у журналиста обозначена четко. Потому что он в СМИ представляет свой народ, свою страну, общество, семью».

Не будем обращать внимания на стиль изложения, хотя хотелось бы, чтобы министр образования был все же более грамотным. Но и мысль чиновника прямолинейна, как фонарный столб. Дозволенная степень свободы журналиста в освещении социальных проблем заключается в том, чтобы создавать позитив и закрывать глаза на негатив. При этом, нельзя ошибаться даже в поиске темы, даже в подаче материала! Все, что выбивается за рамки этого «прокрустова ложа», — заказуха, «джинса»!

Виктор Мартинович, которого пригласили для того, чтобы придать обсуждению характер общекорпоративного (ну, не приглашать же, в самом деле, Жанну Литвину, Светлану Калинкину или Анатолия Гуляева!), изо всех сил старался шагать в ногу с почтенной публикой. «В Беларуси существует два дискурса: официальный и оппозиционный. По сути дела, выбор невелик. Поэтому Беларуси эта тема менее свойственна. То есть, в Беларуси нет Чубайса, в Беларуси нет разных башен Кремля. И ты либо за государство, либо против».

Устами младенца!.. Удивляюсь, что этот кусок не был вырезан из стенограммы! Виктор Мартинович нечаянно выболтал непричесанную правду. У белорусских журналистов нет права самостоятельно исследовать ту или иную проблему, излагать собственные мысли, делать собственные выводы и прогнозы, без чего не бывает свободной журналистики. Выбор прост? Ты либо за «красных» либо за «белых». Все, кто попадает между этими жерновами, будут беспощадно перемолоты. А ведь наиболее талантливые журналисты не приемлют «заказухи» ни с одной, ни с другой стороны. Отсюда и отсутствие имен. Кто-то вынужден молчать, кому-то просто не дают расти!

Многоопытный Павел Якубович ловким движением мысли перевел разговор с этой опасной стези на благодатную почву: «Кто не знает, что сегодня «заказухи» в московских медиа стало на порядок больше, чем десять лет назад?» Оттянувшись по полной программе в осуждении российских СМИ, попутно заклеймив позором их представителей в Беларуси («именно местные «инкоры» зачастую наиболее тенденциозны и даже злобны, когда освещают происходящие события», — отметил Павел Якубович), участники совещания перешли, как могло показаться, к наиболее болезненному для них вопросу о том, почему национальные СМИ уступают в профессионализме российским и другим зарубежным медиа? То, что это так, вряд ли, требует доказательств. Даже Александр Лукашенко не раз публично сокрушался по этому поводу.

Робкое мнение Виктора Мартиновича о том, что «тут нужно вести дискуссию не о том, что вот они «продажные», а мы «непродажные», а о том, что они, скажем, более профессиональны, а мы, т.е. у нас, скорее, непрофессиональны во многих случаях…», мэтры белорусской журналистики отвергли с порога.

Сергей Дубовик: «По моему мнению, уровень профессиональной журналистики у нас достаточно высокий. Не зря белорусские журналисты сегодня работают в самых престижных мировых агентствах и на радиостанциях, да и на московском ТВ много знакомых лиц. Так что не преувеличивайте фактор «непрофессионализма».

Анатолий Лемешонок: «И я не согласен, что мы провинциалы по сравнению с российской журналистикой. Может быть, три или четыре года назад и можно было такое сказать. Сегодня мы, вряд ли, в чем-то уступаем нашим российским коллегам. Пример — ситуация по нефтегазовой «войне». Они ее начали, как говорится, «Бей первым, Фреди!» — за первым остается преимущество. Нам надо было отвечать. Но смотрите, как мы четко, спокойно реагировали в этой ситуации. Это была, на мой взгляд, победа белорусской журналистики в этом споре. И помощь, в том числе государству, стране, в которой мы работаем и живем. Это уже говорит о том, что мы достаточно свободны и достаточно ответственны».

После этих слов любые комментарии просто неуместны. Один из персонажей Аркадия Райкина, прославляя дефицит, говорил: «Ты меня уважаешь. Я тебя уважаю. Значит, мы — уважаемые люди!» Здесь именно тот случай. В конференц-зале «Советской Белоруссии» собрались люди, которые уважают друг друга. Для них это главное. А уважение читателей? Эта тема в конференц-зале Советской Белоруссии» не обсуждалась!

Юрий АНДРЕЕВ,
обозреватель «Товарища»