Слова заместителя главы Администрации президента Александра Попкова на заседании президиума Совета Министров при рассмотрении программы возрождения и развития села о том, что "мы сегодня производим 70% убыточной продукции в растениеводстве и в животноводстве", лично меня не шокировали. Я скорее удивлен тем, что у нас убыточна еще не вся продукция сельского хозяйства. Ведь в общественном секторе отечественного сельхозпроизводства сейчас начисто отсутствует мотивация повышения производительности труда. И она не появится до тех пор, пока будет преобладать государственная собственность, пока на земле не будет хозяина, пока крестьянин будет считать, что все за пределами личного подворья – «не мое». При действующем сейчас на селе сверхзатратном хозяйственном механизме наивно надеяться на заметный валовый рост сельскохозяйственного производства и его прибыльность.

Я сам отработал председателем колхоза 12 лет. Захватил и советский период, и перестройку, и времена становления суверенной Беларуси. Могу засвидетельствовать: даже в период «лихолетья» 1990 – 1994 годов, который сейчас очень ругают, хозяйство можно было держать в более-менее удовлетворительном финансовом состоянии. Степень экономической свободы была тогда неизмеримо выше нынешней. Мы сами искали и находили наиболее выгодные рынки сбыта, структуру производства, источники поставок техники и ресурсов, формы организации труда и т.д.

Сегодня экономической свободы неизмеримо меньше. Поэтому редкие белорусские хозяйства работают с прибылью. Источник их прибыли – огромные государственные «вливания». Они же не дают окончательно утонуть и всей отрасли.

В свое время государство создало многомиллиардный фонд поддержки сельхозпроизводителей, куда делают отчисления все субъекты хозяйствования страны. Но ведь сегодня огромных средств этого фонда уже не хватает. То и дело государственные СМИ информируют, что подписан очередной указ о льготном кредитовании сельскохозяйственного производства. Да и на том же заседании президиума Совета Министров прозвучала цифра: за  прошлый год сельхозпредприятия взяли 1,3 триллиона рублей банковских кредитов только на выплату зарплаты! При том, что зарплата на селе более чем скромная. Недаром доля малообеспеченных жителей здесь в 2,2 раза больше, чем в городах. То есть, село все глубже залезает в долги, выплатить которые не в состоянии, чем гробится и банковская система. Думаю, что вскоре она сможет предоставлять кредиты селу только за полную их стоимость, что еще более усугубит финансовую ситуацию в сельском хозяйстве.

Я полностью разделяю вывод Александра Андреевича Попкова, которого знаю как высококвалифицированного специалиста, о том, что на селе «мы заходим в тупик». Это иллюзия, что без мотивации к производительному труду с помощью строительства агрогородков можно возродить деревню и поднять сельское хозяйство. Я живу в привилегированном Шкловском районе и в деревне Добрейка, где такой агрогородок создается. В район и в наш агрогородок вбуханы огромные средства. Шкловщина насыщена сельскохозяйственной техникой. Здесь строятся новые фермы с прогрессивной технологией и новейшим оборудованием. В общем, миллиарды текут рекой. Но люди из района и из нашего агрогородка все равно продолжают уезжать в поисках лучшей доли. А те, кто приезжает, долго не задерживается. Жилье им, конечно, дают, хоть многие дома в агрогородках уже потрескались, работа вроде тоже есть. А вот зарплата – 200-300 тысяч. Несмотря на технику и технологию. Они ведь хозяина не заменят.

В «передовом» Шкловском районе, думаю, и не только в нем, в структуре себестоимости сельскохозяйственной продукции резко пошла вверх доля амортизационных отчислений. А адекватного роста производства продукции не происходит. В лучшем случае удается двинуть вперед одну какую-то отрасль. Но чтобы ровно и комплексно развивались все отрасли – такого нет.

Зато буйным цветом расцвели приписки. На президиуме Совета Министров говорилось об убыточности производства 70% продукции, а Министерство статистики и анализа утверждает, что только 25 хозяйств страны не свели за прошлый год концы с концами. Как такое «экономическое чудо» могло случиться, я примерно могу себе представить, поскольку хорошо знаком с руководителями хозяйств и работниками статистических органов низового звена. Дело в том, что годовой отчет с убытками в районе попросту не примут. В сельхозорганизации бухгалтер с экономистом будут его «крутить» до тех пор, пока всеми правдами и неправдами не выведут хоть маленький, но «плюс». Лакировка действительности, как известно, родовая черта административно-командной системы. Сейчас она проявляется во всей красе. Но уши приписок все равно спрятать не удается. Сегодня в Могилеве нельзя купить пшеницу. А куда же подевался «большой хлеб» прошлого года? К тому же в области за последние 10 лет сильно поубавилось число зерноперерабатывающих предприятий. Причина очевидна: под прежние мощности уже не хватает сырья.

25 официально убыточных хозяйств по стране, видимо, составляют такие экономические инвалиды, которым уже даже ухищрения мастеров бумажных отчетов не помогают замаскировать тяжелые финансовые увечья, а доноров в виде промышленных предприятий или банков пока не нашлось. Как известно, у нас свои сельхозорганизации имеет даже Национальный банк. Денег доноры вложили немерянное количество. Провели техническое перевооружение хозяйств, выплатили людям зарплату, купили удобрения… Все это для села совсем неплохо. Но кто обращал внимание на затраты самих предприятий и организаций-доноров? Да и в сельхозпроизводстве они в лучшем случае обеспечили валовый прирост сельхозпродукции, но не повышение экономической эффективности и тем более не назревшее изменение хозяйственного механизма. А без этого щедрые деньги идут в навозную кучу.

Отсутствие хозяина на земле завело далеко. Между тем, фермерство в стране не развивается. Хотя, казалось бы, от этой формы хозяйствования государству только польза. Не надо заботиться ни о зарплате, ни об удобрениях, ни о топливе – фермер все сделает сам. Но если в Шкловском районе в 90-е годы было 102 фермера, то теперь 38. Некоторых из них государство тоже дотирует. Естественно, диктуя свои условия. Однако лучше бы оно их не диктовало. Одному моему знакомому фермеру «навесили» производство овощей – чтобы район хорошо выглядел в отчете. Овощи выросли. Но потом выяснилось, что сбыть-то их некуда. Предлагали по деревням на корм скоту. Но и там никто не покупал. Уверен, что если бы фермеру не выкручивали руки, то он дотацией распорядился бы куда эффективнее.

Я совсем не против государственной поддержки сельского хозяйства. Мало того, считаю, что она и впредь должна быть в значительных масштабах. Но при этом помноженная на экономическую свободу. С одной стороны, выделение селу необходимых ресурсов, с другой – право и заинтересованность производителя использовать их там, где можно получить наибольший экономический эффект. А еще выявление реальной финансово-экономической ситуации в каждом хозяйстве, применение механизмов санации, банкротства, создание условий для появления эффективного собственника. Только такой подход может принести результат.

Но в стране проблема села загоняется вглубь. Пока не развалится сельское хозяйство и не вызовет в государстве серьезный экономический и социальный кризис.

Петр Мигурский,

кандидат экономических наук,

доцент Могилевского государственного

университета продовольствия

д.Добрейка Шкловского района